Дрейф

Павла прошиб ледяной пот, его пальцы непроизвольно сжались. Мучительно заныл прокушенный мизинец, и он непроизвольно охнул. Веста заметила это, проговорив:

— Ничего страшного. Кость не повреждена.

— Развяжи меня, — попросил Павел. На этот раз его голос звучал тихо и вкрадчиво. — Не знаю, что на меня нашло, Веста… Прости, родная.

Веста усмехнулась.

— Родная, — повторила она задумчиво, словно пробуя на вкус это слово. — Совсем недавно ты говорил мне другие вещи. Если мне не изменяет память, ты собирался резать меня на куски.

К лицу Павла прилила кровь, ему стало душно.

— Послушай…

— А потом ты хотел меня утопить. Ведь так?

Он не смог выдержать пронзительный взгляд ее огромных глаз и опустил голову.

— Я не собираюсь тебя избивать и вытаскивать показания клещами, — после небольшой паузы промолвила Веста. — Это не мои методы. Знаешь, за всю свою жизнь я вообще никогда не поднимала руку на человека. И на ребенка в том числе. Кстати, ты слышал, что индейцы никогда не применяют к своим детям физических наказаний?

— Слышал, — послушно кивнул Павел.

Веста смотрела на мужа со снисходительной улыбкой.

— И тогда, на палубе, мне пришлось ударить тебя. Иначе я была бы уже мертва. Но, Павел, я не хочу умирать. У любого существа, даже такого некрасивого и уродливого, как я, есть право на жизнь. Я права?

Он снова кивнул с удрученным видом.

«Багор, — внезапно подумал он, и внутри затрепетал робкий огонек надежды.

Конечно. Багор сообщил, что уже направляется сюда, вот только как скоро он приедет? И вообще, сколько прошло времени, пока он провалялся в отрубе?!

— Передо мной непростой выбор, Павел, — монотонным голосом продолжала Веста. — И прежде чем я приму какое-то решение, мне бы очень хотелось услышать от тебя ответы на некоторые вопросы.

На лбу Павла выступила испарина. Он совершенно не узнавал свою жену и ровным счетом ничего не понимал. Где-то в глубине души он готовился (и даже желал) увидеть другую Весту — яростную, бьющуюся в истерике, рыдающую, осыпающую его проклятьями… Любую из вышеперечисленных… но только не такую. Наблюдая за ней исподлобья, он был потрясен ее выдержкой и олимпийским спокойствием.

— Ты не обязан отвечать на мои вопросы, — произнесла Веста. — Но поверь, для нас обоих лучше, если ты не будешь ничего от меня скрывать.

— Спрашивай уже, — просипел он.

— Ты еще до женитьбы планировал это дело? Ну разделаться со мной? Только не лги.

Павел молча глядел на супругу.