Драмы больше нет

Мы с Зоей прошлись до пристани, подышали речным, влажным воздухом, посмеялись над чем-то. А потом она заметила знакомых, остановилась с ними переговорить, а мне соблаговолила махнуть рукой.

– Настя, дорогая, возвращайся к столу, не жди меня.

Я кивнула и направилась обратно. До шатра я не дошла метров двадцать. Остановилась у розового куста, разглядывая цветы, а потом меня вдруг схватили за руку и дернули в сторону, причем, совсем не трепетно и нежно. Федотов подтолкнул меня вперед, за тот самый куст, с глаз долой ото всех, и всё произошло настолько молниеносно, что я опомниться не успела, а уже оказалась с ним с глазу на глаз. Он стоял передо мной, дыша на меня запахом коньяка, и разглядывал сверху. Я в лицо ему глянула, сделала два шага назад, но меня тут же вернули на место. Вернули, и руки убрали. Он снова принялся меня разглядывать. Будто я перед ним в чем-то провинилась. Я не выдержала и гневно поинтересовалась:

– Что?

Он был пьян. Не шатался, не ухмылялся, не делал странных движений, но по глазам было понятно, что пьян.

– Не хочешь меня поздравить? – поинтересовался он.

Я нахмурила брови.

– Я уже поздравила.

Меня тут же уличили:

– Не ври. Ты не поздравляла.

– Ты просто забыл. К вам подходило четыре сотни человек гостей, и моё поздравление…

– Его не было, – перебили меня.

Я вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие.

– Альбина тебе пожаловалась на моё невнимание?

– Нет, мы с ней об этом не говорили.

– Ах, вот как… Хорошо, – выдохнула я. Вскинула голову, посмотрела Федотову в глаза, нацепила улыбку на лицо и торжественно проговорила: – Поздравляю. Так как моей сестры рядом нет, поздравляю лично тебя с бракосочетанием. Пусть ваш союз будет долгим, счастливым и плодотворным.

Моя речь прозвучала вполне воодушевленно, как мне показалось. Но Федотов продолжал мрачнеть, даже массивный подбородок выдвинулся вперед.

– Если ты не прекратишь, – проговорил он мне в лицо, – я отправлю его обратно. Завтра же.

Я моргнула в растерянности. Переспросила:

– Кого?

– Илюху. Если ты не прекратишь, никакой учебы, никакой Москвы ему не будет.

Я всё-таки отступила на шаг. Моё сердце, бешено стучавшее до этой минуты, неожиданно замерло.

– Ром, я ничего не делаю, – сказала я. Сказала это, и мне захотелось заорать от бессилия. Потому что я вдруг поняла, что я оправдываюсь. Но перед кем и за что?

Он стоял передо мной, руки в карманах свадебных брюк, и смотрел тяжело и колко. И, кажется, верить мне не собирался."

"– Что ты там собралась, Москву ему показывать? Компанию составлять?

– Кто тебе сказал?

– Все наши родственники скопом. Сообщили мне эту радостную весть. Что вы невероятно подружились, с первой встречи. – Он шагнул ко мне, я ещё отступила.