Драмы больше нет

А всё рухнуло в один момент, когда оказалось, что все в этой семье только и делают, что врут друг другу. Включая меня, между прочим."

"Ромка стянул с моих плеч блузку, залез рукой под подол юбки, и накрыл мой рот своими губами. Я выбрала секунду, чтобы сделать глубокий вдох, закрыла глаза и сделала несколько шагов назад, к кровати. Черт с ним, что там внизу сидит маленькая армия из юристов, подождут. Даю им десять минут, чтобы придумать решение проблемы и поразить этим придирчивого клиента.

Бряцанье пряжки ремня на джинсах Федотова было оглушительным и безумно провокационным. А следом мои трусики, полетевшие на пол, наше общее нетерпеливое дыхание, негромкие стоны и скрип матраса под нами. Я притягивала Ромку к себе, мы смотрели друг другу в глаза, и двигались в унисон. Я приподнималась, чтобы поцеловать его губы, закрывала, но тут же открывала глаза. Всё тело свело от напряжения, хотелось разрядки, яркой, дикой. И она была где-то рядом, я кусала нижнюю губу, цеплялась за его плечи, шею, прижималась лбом к его плечу, а Федотов горячо дышал и напирал на меня всё сильнее, агрессивнее, сжимал рукой мои волосы, тянул их назад, а когда я откидывала голову, целовал меня в шею или подбородок. А потом он задвигался ещё быстрее, закрыл мне рот поцелуем, таким крепким, что наши зубы царапнули друг друга, зато это заглушило общий стон, и мы оба наконец расслабились.

Я лежала с закрытыми глазами, переводя сбившееся дыхание и чувствуя, как тело пульсирует после оргазма, как удовольствие расползается по каждой клеточке. Ромка лег рядом, а я, когда смогла, повернула голову и взглянула на часы. Прошло четыре минуты. Что ж, гостей долгим отсутствием мы точно не смутим.

Федотов рядом со мной глухо хмыкнул.

– Круто.

– Ага, – лениво отозвалась я.

Он ещё разок удовлетворенно вздохнул, с кровати поднялся, подтянул штаны и снова загремел пряжкой ремня. А сам меня разглядывал.

– Насть, что случилось?

– Мы тоже такие испорченные, Ром? – задала я вопрос, который с утра крутился у меня в голове. – Мы же тоже врали, лицемерили, улыбались в глаза, а сами…

Федотов продолжал стоять у подножия кровати, уперев руки в бока и на меня смотрел. Брови сдвинул.

– Ты можешь толком объяснить?

Я аккуратно села, одернула подол юбки.

– Альбина хочет обсудить с тобой раздел имущества, – сообщила я ему. Голову подняла и взглянула Федотову в глаза. – И если ты не пойдёшь на её условия, то она пойдет в студию Стаса Грушева. И тогда её будет не остановить.

– Ах, вот в чем дело!.. – Ромка хищно усмехнулся. – И ты из-за этого расстроилась?

Я покачала головой.

– Нет. Я расстроилась из-за того, что всё так мерзко.

– Думаю, что тоже расстрою тебя, солнышко. Но мерзость ещё даже не начала выбираться наружу.