Драмы больше нет

– Нет, – поправила я её, – не из-за матери. А из-за этого мальчика, который ни в чем не виноват. Как и я была не виновата.

– Но тебя приняли в семью, на что ты обижаешься?

– Наверное, на то, что детей в семью не принимают, бабушка, в зависимости от записей в их свидетельстве о рождении. Дети должны быть частью семьи, изначально, за них нужно нести ответственность. Раз уж у папы так получилось!.. – закончила я с ноткой разочарования.

На этом наш разговор с Зоей и закончился.

В Палашкино меня ожидал сюрприз в виде двух чужих автомобилей и незнакомых мужчин в гостиной. Все, включая Федотова, расположились в гостиной, что-то рьяно обсуждали, я так поняла, что тоже выстраивали стратегию выхода из щекотливого положения. Когда я вошла в комнату, все замолчали и на меня уставились. Ромка смотрел вопросительно, остальные пытливо. Никого из гостей я раньше не видела, знакома ни с кем не была, но мне, по всей видимости, представляться нужды не было. Да мне и не хотелось, если честно, даже знакомиться ни с кем из этих мужчин в дорогих костюмах и при шелковых галстуках не хотелось. Они явно сюда не отдыхать приехали, иначе не выглядели бы такими собранными и деловыми.

Федотов не мог не заметить моего взвинченного состояния, наверное, я выглядела откровенно недовольной. И он спросил:

– Что-то случилось?

Я окинула взглядом собравшихся мужчин, на чьё присутствие я совершенно не рассчитывала, в последнюю очередь мой взгляд снова вернулся к лицу Романа, и я поинтересовалась:

– Можно тебя на несколько минут?

Федотов тут же поднялся.

– Да, конечно.

Я развернулась на каблуках, из гостиной вышла и прямиком направилась к лестнице. Ромка догнал меня где-то посередине.

– Это мои юристы, – сказал он мне. – Решили устроить мозговой штурм.

– Замечательно, – пробормотала я.

– Настя, ты чем-то расстроена?

Я как раз дошла до двери спальни, открыла её, а когда Федотов шагнул в комнату следом за мной, повернулась к нему, сама приподнялась на цыпочки и поцеловала его. В первый момент он, конечно, опешил от неожиданности, но на поцелуй ответил. Правда, следом поднял голову, на меня посмотрел и спросил:

– Насть, ты чего?

Я решительно качнула головой. Принялась снимать с него свитер.

– Ничего. Я тебя хочу. Ты против?

Ромка моргнул в растерянности, затем обернулся на плотно прикрытую дверь, судя по всему, продолжал расставлять в своей голове всё по полочкам, но следом согласно кивнул.

Меня колотило, и мне была необходима разрядка. В голове всё крутился разговор с сестрой, голос бабушки, и меня накрывало понимание того, что в дальнейшем мне очень трудно будет сохранить с семьёй отца родственные отношения. Которые я так старательно выстраивала много лет.