Драмы больше нет

 – Ты мне говорил, что всю вину возьмешь на себя. Вот и бери! Но ненавидят почему-то меня!

Ромка надул губы и отвернулся. Сказать ему, судя по всему, было нечего. Хотя, ничего другого я и не ожидала. Знала, что обвинят во всём меня. Меня в подлости, а его лишь в мужской слабости и податливости соблазнам.

– Что это за работа такая, втираться к людям в доверие? – проговорила расстроенная Елена.

– Касимов – только первая ласточка. Мне уже телефоны оборвали с вопросами и предложениями дать объяснение, – сказал отец.

– Никаких интервью не давать, – резким голосом оповестил Федотов. – Без согласия с пиар-менеджером.

– Как я понимаю, с твоим менеджером, – язвительно переспросила Альбина. – У меня, между прочим, свой есть.

– Есть, – в тон супруге отозвался Роман Юрьевич. – Которому я плачу. Так что, делай, что говорят.

Гнетущая обстановка в доме здорово давила на психику. Я вышла из гостиной, чтобы налить себе воды на кухне, и когда шла по коридорам, поняла, что никого из прислуги в доме нет. Ни Ольги, ни Олеси, ни водителя, который вечно обретался на кухне перед телевизором. Полная тишина. Все возможные свидетели были из дома поспешно удалены. Я включила на кухне свет, взяла стакан с полки.

– Насть.

Ромка позвал негромко, я обернулась через плечо, увидела его в дверях кухни. А он спросил:

– Ты как?

– Странный вопрос в нашей ситуации.

– А если не думать о нашей ситуации? – Федотов подошёл ко мне ближе, уперся руками в стол, не давая мне отойти. Мы смотрели друг другу в лицо, стояли так близко, что я чувствовала его дыхание. И это было странно, первым моим побуждением было его оттолкнуть, отойти на безопасное расстояние, опасаясь, что нас увидят. Но сознание говорило о том, что можно больше не прятаться. И это было странно, удивительно и непривычно. И я даже не понимала, рада ли я этому обстоятельству.

– Что значит, не думать? – переспросила я.

Он дернул плечом.

– Все всё знают.

– Знают, – подтвердила я. Вынуждено улыбнулась. – Но я пока не уверена, что это для меня что-то означает.

– В каком смысле? – удивился Рома.

– В обыкновенном. – Он продолжал стоять передо мной, будто скала, не давая мне убежать от этого разговора. И я решила сказать Роману Юрьевичу всё, как есть. Даже в глаза ему смело взглянула. – Ведь неизвестно, что решит твой пиар-менеджер, правда? А вдруг он найдет способ сохранить ваш с Альбиной брак, и убедит тебя в том, что так будет лучше. Для твоей карьеры. Ты ведь его послушаешь, Ром.

– Ты так обо мне думаешь?

– Я слышала об этом восемь лет. О том, что нужно потерпеть, и так для всех будет лучше. Я давно уже не жду, что кто-то подумает о моих интересах и о моих чувствах.

– Насть, – позвал он. – Я люблю тебя.