Кай из рода красных драконов 4

— Кай говорит, что весь мир человека — у него в голове. Сначала человек придумывает, как ему надо жить. А потом становится рабом своих придумок. Живёт в придуманном мире, как в клетке. И лучше умрёт, чем сделает шаг наружу.

— Я не придумывал мир! — огрызнулся Нишай. — Я изучал, как живут другие! И понял, как надо жить правильно!

— Других очень много! — легко парировала Шасти. — Дикари живут своим уставом, караванщики — своим. А ты?

— Ты же сама сказала — они дикари! — поморщился Нишай.

— Ну да, — легко согласилась Шасти. — Но кто придумал, что это плохо? Кто решил, что именно дикари живут неправильно, а? Уж не ты ли?

— У них нет городов!

— А что в них хорошего? В городе я бы сидела взаперти, и нос высунуть не смела. Магичка — это же ведьма, да? Ну, вот и лежи тут, связанный магичкой!

Шасти обидно захихикала.

Нишай хотел ответить что-нибудь резкое, но терпеть больше не мог.

Он был рабом того мира, который придумала ему Шасти, крепко связав руки. Или он попросит горшок, или придётся лежать на мокром.

— Позови Незура? — попытался он в последний раз. — Пусть он отведёт меня? Он-то со мной точно справится!

— Его нет в лагере, — пожала плечами Шасти.

Нишай насторожился. Он знал, что Незур — из тех, кто охраняет лагерь и на охоту не ходит.

— Хорошо, — сдался он. — Давай свой горшок. А где Незур?

— Ушёл вместе с Каем в город. — Шасти достала и принесла отбитый с краю, но чистый горшок. Поставила рядом с лежащим парнем. — Они хотят найти охотника и вернуть ему тело.

— А я? — Стеснение вдруг потеряло для Нишая всякую актуальность, но он всё равно буркнул, кое-как развязав штаны кончиками пальцев: — Отвернись!

— А тебе наконец-то отрежут голову! — рассмеялась Шасти, но отвернулась и честно ждала, пока все звуки стихнут.

Вот только девушка не молчала, и потому непослушные завязки штанов путались в пальцах.

— Давно пора отрезать тебе голову! — дразнилась она. — Все этого хотят! Вот только без татуировки — какая ценность в твоей голове? Даже на шест её не насадишь — никто не поймёт, чья!

Когда Нишай закончил свои дела, девушка забрала горшок. Встала, чтобы отнести его к выгребной яме и выплеснуть содержимое.

Однако заметила неподдельное отчаяние на лице парня, сжалилась и остановилась у входа:"

"— Да пошутила я! — сказала она совсем другим тоном. — Кай — не такой как все. Он пощадил дикого крылатого волка. Меня спас, а я — нечаянно сожгла военный лагерь его рода. Он никого не станет убивать зря, не разобравшись.

— Так меня-то не зря, — пожал плечами Нишай.

Он чувствовал облегчение. Всё-таки как мало надо человеку для счастья.

Может, и смерть станет таким же облегчением? Ведь мучить — точно не будут. Чирк по горлу — и всё…

Нишай вздохнул: он не любил крови.