Город драконов. Книга седьмая

И потому, моя прелестная, недоступная, коварная, вечно устремленная к разгадке тайн и излишне самонадеянная мисс Ваерти, не могли бы вы оказать мне услугу, и ответить – ты сможешь использовать мою магию за пределами этой части горного хребта?

Стараясь не проявлять признаков волнения, я сдержанно ответила:

– С большой вероятностью – да.

В следующее мгновение теплые губы прикоснулись к моей щеке, и сместившись вновь, пошептали у самого мгновенно покрасневшего ушка:

– Мое волшебное очарование, я настолько безмерно счастлив, что все происходящее до сих пор кажется мне лишь сном. Но…

И дракон рывком поднялся, демонстрируя поистине дьявольскую силу.

– Даже если это сон, ты все равно будешь укутана не менее чем в семь одеял.

Осторожно приподнявшись, я прикрылась ближайшим ко мне одеялом, натянув его до подбородка, и посчитав имеющиеся, пришла к заключению:

– Лорд Арнел, боюсь, от безмерного счастья вы утратили способность считать. Я вижу лишь три одеяла, но с уверенностью могу заверить вас, что мне будет достаточно и этого.

Оглядев меня с усмешкой, намекающей на то, что слова об утрате способности считать мне еще припомнят, дракон спокойно сказал:

– Что ж, принесу еще.

И всей своей могучей фигурой, едва прикрытой нижней и местами порванной рубашкой, лорд Арнел направился к выходу.

– Там же… там… – только и успела пробормотать я.

Там было холодно. Чудовищно, зверски, убийственно холодно, но дракона это не остановило.

Накинув на плечи одеяло, я поспешила к выходу, и остановилась, разглядев сквозь ледяной снежный буран, в коем снега было наполовину с ледяными иглами, что Адриан остановился в трех шагах от пещеры. И теперь стоял настороженно, прислушиваясь к чему-то неведомому мне, но использовать заклинание лорд Арнел мне не позволил. В единый миг он развернулся, стремительно оказался рядом, подхватил на руки и внес в пещеру.

– Что… Что происходит? – взволнованно спросила я.

– Что-то опасное, – отпустив меня и принявшись складировать одеяла на полу одно на другое, напряженно ответил лорд Арнел.

Затем он собрал все мои оставшиеся вещи, в основном изорванные до невозможности починки, и внезапно с какой-то удивительной нежностью прикоснулся к собственной шелковой рубашке, что была им постелена для меня поверх плаща, и лишь сейчас я увидела красные пятна на оной, и вмиг осознав, что это за пятна, ощутила, как невыносимо горят не только шея, но и кончики ушей.

– Обычно, – с какой-то неимоверной нежностью складывая окровавленную ткань, заговорил лорд Арнел, – подобные свидетельства первой близости в человеческом высшем обществе хранят как семейную реликвию, предъявив как минимум прислуге, но по факту старшим членам семьи.