Драконья доля

— А в конце коза пусть налетит на идущую из храма по дороге свадьбу. Да с разбега боднёт жениха с невестой так, чтобы фата новобрачной слетела и за рога зацепилась!

— Мм-м… — уставился в небо Кон… — Как-то так…

Приподнял жених фату,Не признал невесту,С перепугу в тёрна кустСиганул прям с места!Как думаешь, тянет на стих?

— Весело! — подбодрила я поэта, представив картину и хихикнув. Ну и пусть немножко криво, зато смешно. И запомнить легко. Не то что невнятная лабуда про «златовласые косы» и «медвяные росы», на которую я однажды наткнулась, смахивая пыль в библиотеке.

Кон подмигнул и затянул частушечный припевчик, который сочинялся первым, сам собой:

Как такое может быть?Да какая разница!Слушать вас не заставляют,Если вам не нравится!Я подтягивала, Лэш и Лир ржали… Под конец Кон выдал громкое: «Ммеее!», чем вызвал новый приступ хохота.

Весело.

Хорошо бы остаться тут жить."

"Хотя кто мне мешает?

Лианна приехала вечером ясного дня и сама оказалась прекрасна, как день. Беленькое личико в форме сердечка обрамляли светлые, с чуть рыжеватым отливом локоны. Не как у Оласы — огненные и непослушные, а волнистые и даже на вид мягкие. И на носу никаких веснушек не было. Сразу понятно, что горожанка — кожа белая, чистая. И ручки нежные. А глаза — невероятные, не просто голубые, а яркие, как лазурь. Прямо красавица!

Я уже знала от Оласы, что приехала Лианна из Сурвата, большого посёлка где-то на юге. Отец её был купцом, причём не из бедных. Казалось бы, живи да радуйся… но две зимы назад заболела и умерла мать, а отец, недолго погоревав, женился по второму разу на двадцатилетней молодке. Сейчас мачеха была на сносях, а падчерицу, чтобы не мешалась, сослали на лето куда подальше, то есть к троюродной кузине Оласе на нашу заимку.

Одной этой истории было бы достаточно, чтобы я стала жалеть Лианну и помогать той во всём, ведь что такое сиротство и чужая родня, сама знала не понаслышке. Но Лианна к тому же оказалась такой милой! Как играющий котёнок, посмотришь минуту — и улыбка на лицо сама наползает.

Как такую мог обидеть родной отец?

Познакомились легко. Лианна светло мне улыбнулась и сказала, что можно называть её просто Лиа. И что о такой подружке, как я, она мечтала всю жизнь. Я поверить не могла своему счастью.

Остальные обитатели заимки мой восторг разделяли — даже Батька улыбался от уха до уха, а патрульные готовы были ходить за красавицей Лиа всем гарнизоном следом, как щенята, вывалив от избытка чувств языки. Разве что от умиления хвостами не виляли. А Оласа была просто рада приезду сестры.

Дня через три я засомневалась. Почему-то дружбы, как в деревне, со смешками, посиделками, шушуканьями и секретами, не выходило.