Сердце Дракона. Том 20

Если бы у меня было возможность что-то изменить поменял бы я свой выбор? Нет.

Хаджар вытянул ладонь и Синий Клинок лег в неё, а вокруг взвились вихри ветра, готового сорваться в яростной буре тысячи мечей, стоило лишь генералу подумать об этом.

— И я мог бы сказать, что принимаю ваш суд, — взгляд Хаджара обернулся сталью, а голос — клинком. — Но правда в том, что ваши жизни оборвутся прежде, чем вы ощутите последствия крушения лабиринта. Пройдут века до того, как сюда придут первые странники из внешнего мира. И, скорее всего, к этому моменту эти земли придут в такое запустение, что адепты отыщут лишь развалены и могилы. Я пришел сюда лишь из уважения к вашим обычаям и потому, что так мне велит закон гостеприимства и я не стану очернять себя перед праотцами тем, что нарушил его. Но это не значит, что вы можете меня судить. Тот мир, от которого вы огородились, живет по простому правилу — выживает сильнейший. И если среди вас есть тот, кто хочет бросить мне вызов — я приму его, и мы будем биться с честью. Если же нет — мне надо отыскать лекарство для подруги.

В абсолютной тишине, нарушаемой лишь воем стальных ветров, Хаджар прождал несколько мгновений, после чего, все в том же молчании, убрал меч в ножны и направился на выход.

Те люди, что остались позади, он состарятся и умрут прежде, чем Хаджар сможет запомнить их имена и…

Может Хельмер прав.

Может быть, Хаджар действительно поумнел.

Либо постарел.

А может и все сразу.

В любом случае — эта деревня и её жители — лишь очередная остановка в непрекращающейся гонке со временем и…

— Я буду биться с тобой, чужеземец, — когда Хаджар уже почти покинул арену, на ледяной покров спрыгнул молодой мужчина, держащий в руках огромный топор. Настолько большой и тяжелый, что было удивительно, как даже такой гигант, как этот воин, мог его удержать. — Меня зовут Бадур, сын Адура. Между нами нет крови, но ты должен её моему народу, и ты уплатишь свой долг.

Хаджар только вздохнул… что же, Бадур сдержал свое слово. Пусть его встретил и не он сам, а его правнук."

"Генерал обнажил клинок и пошел обратно на арену.

Бадур был человеком внушительного роста. Возвышаясь, почти два метра, он невольно заставлял остальных чувствовать себя сродни Албадурту. А шириной плеч воин мог поспорить с раскидистыми оленьими рогами. Но в его телосложении при этом не обнаруживалось ничего лишнего.

Это легко было оценить, учитывая, что воин скинул шубу и куртку, подставив плоть жадному морозу.

Его голый торс представлял собой мозаику шрамов, каждый из которых рассказывал историю борьбы со сталью и когтями.

И все же, несмотря на устрашающую внешность, глаза Бадура удивляли. Изумрудного цвета, они излучали неожиданную теплоту и доброту, противореча суровой конституции его тела.