Сердце Дракона. Том 20

И трус лишь обнаружит, что совершил, в попытке спасти свою жизнь, столь гнусные и подлые деяния, что его путь уже нельзя назвать жизнью человека. Если биться — то биться насмерть.

Толпа встретила его слова с молчанием. Насколько понимал Хаджар, род Стародубов славился своим военным искусством, но, по этой же причине, простые люди, стремящиеся к размеренной жизни, не сильно любили этих нелюдимых воинов.

Когда кто-то из старейшин высказывал свою точку зрения, толпа все громче начинала кричать, призывая Арада, как принимающую сторону и того, кто вызвал суд Старцев, прийти к решению.

Воздух в амфитеатре буквально пропитался страхом, любопытством, сомнениями и предвкушением. Напряжение нависло над ареной плотным облаком, и каждое произнесенное слово казалось каплей в бурлящем океане внутренних терзаний.

И после того, как последний старейшина поделился своей точкой зрения, Арад снова поднял руку, чтобы вернуть себе внимание амфитеатра. Он посмотрел на Хаджара и в его глазах на мгновение отразилась тень сомнения.

— А теперь, Хаджар, сын Хавера, следуя пути праотцев, мы даем тебе слово. Ибо, между нами, все еще нет крови, а действия твои были порождены лишь незнанием и в них не было недоброго умысла. Но помни, что это не лишает тебя ответственности за содеянное, лишь может изменить меру наказания.

С этими словами амфитеатр погрузился в глубокую, ледяную тишину. Все взгляды были прикованы к Хаджару.

Генерал, одиноко стоявший в центре занесенного снегом амфитеатра, поднял голову и встретил взгляды как жителей деревни, так и старейшин.

— Меня зовут Хаджар, сын Хавера, — представился он. — Кто-то называет меня Безумным Генералом, а мой меч, сквозь врагов моих и моего народа, вырезал мне имя Ветер Северных Долин, — с этими словами Хаджар закатал левый рукав, демонстрируя именную татуировку. — Я пришел из земель столь дальних, что даже сны о них не доберутся до этого края. И прожил так долго, что ваши прадеды для меньше лишь дети. И я действительно разрушил ваш лабиринт. Как прежде разрушал дома, семьи и жизни бесчисленного множества людей. Мои руки пролили столько крови, что её хватило бы, чтобы затопить этот край да, и, наверное, окрасить горы алым.

По мере того, как Хаджар говорил, люди бледнели, сливаясь лицами со снежным покровом. Некоторые прижимали к себе своих детей, а другие и вовсе закрывали им уши.

Глава 1789

— И правда в том, — продолжил генерал. — что мне сложно даже испытывать к вам сострадание. Я бывал среди многих народов. Видел смерть целых рас. И когда я исцелю свою подругу, Лэтэю, дочь Галенона, то уйду отсюда. Отправлюсь дальше. А вы останетесь. С последствиями моего выбора. Несправедливо ли это по отношению к вам? Да. Сожалею ли я о том, что сделал? Да.