Сердце Дракона. Том 20

— Помню, как он пытался нам помочь, а затем его порвало в клочья Правилом Старика. Кровь, кишки, сломанные кости — все как положено. Так что в том, что он помер — сомневаться не приходится. Я и сам бы его подозревал, но… нет, Хаджар. Это ложный след.

Генерал мысленно согласился с доводами Шакха, но все еще никак не мог отделаться от ощущения, что они что-то пропустили. И дело не в словах Нарнира, хотя и в них тоже, а в чем-то…

Хаджар огляделся. Ветер игрался со снежным покровом, поднимая в воздух мерцающие брызги. Скрипели ставни, шуршали меховые плащи воинов. И все выглядело так, как и должно было, за одним исключением.

— Непривычно, — прошептал Шакх, сжимая и разжимая кулак. — Без Реки Мира…

Может быть действительно — генерал чувствовал себя не по себе именно из-за этой “маленькой” детали.

Так или иначе вскоре они дошли практически до края деревни, где увидели неприметный сруб, размерами чуть больше, чем хватило, чтобы назвать его хозяйственной пристройкой.

Воины убедились в том, что троица зашла внутрь, после чего Хаджар увидел из небольшого окна, как пара из них осталась нести дозор у входа, а остальные направились в обратный путь.

— Шакх! — раздался радостный выкрик. — Алба…

Артеус не договорил. Он молча проводил взглядом гнома, доковылявшего до угла. Албадурт, отставив костыли, держась ладонями за стену, тяжело опустился на стул и уставился все тем же пустым взглядом куда-то в пространство.

— А, Артеус, — произнес он сухим, мертвым голосом. — Рад видеть… Лэтэя… она выздоравливает, да?"

"Артеус, сжав кулаки и сцепив зубы, с гневом смотрел на костыли гнома, словно чувствовал собственную вину в том, что не смог сберечь товарищей. Но куда ему, пусть и гениальному волшебнику, против Правила. Удивительно, что он вообще, пусть и с помощью Лэтэи, смог спасти им жизни.

— Албадурт, я… — Артеус снова не договорил. Да и словами здесь не поможешь.

Хаджар похлопал волшебника по плечу, после чего подошел к кровати. Под одеялами и шкурами, с влажным компрессом на голове, лежала Лэтэя. Её бледное лицо покрылось испариной, дыхание звучало рвано, напоминая загнанную лошадь. Она иногда дергалась, но привязанные к ножкам кровати запястья и лодыжки удерживали Лэтэю на месте.

Хаджар провел пальцами по её щеке. Местами холодная, как мертвец, а местами — жарче молодого пламени.

Её явно лихорадило.

Около изголовья стояла простецкая тумбочка, на которой стояло несколько глиняных мисок, какие-то душистые травы и два кувшина — один с теплой водой, другой с холодной.

— Что сказала лекарь?

— А откуда вы…

— Старейшина Арад, — Шакх, аккуратно опустившийся на угол кровати, с болью в глазах смотрел на Лэтэю. Как бы остер на язык не был Пустынный Волк, но он знал цену слова “дружба”.