Месть невольницы. Истинная для дракона

Как же она была зла! Он когда-то покалечил её тело и душу, а теперь его ещё нужно уговаривать, чтобы попытаться спасти жизнь её ребенку!

Поэтому когда король почти сразу схватил её за локоть, неожиданно приблизившись сзади, то сразу же оттолкнула, а сама отшатнулась, ухватившись за хлипкие перила. Послышался жалобный треск, и Эммили вместе с отломленной деревяшкой полетела вниз в глубокий лестничный пролет.

На короткий миг она даже испытала постыдное облегчение от того, что всё наконец закончилось. Но тут в мозгу забилась только одна мысль, как же теперь будет Аман?

Однако, она не успела додумать, как сумасшедший король в считанные секунды бросился за ней и, прижав к себе, обратился. В зазоре винтовой лестницы места было настолько мало, что дракон ломал оставшиеся целые перила, скреб о стены чешуей, взметая столпы пыли и ошметков глины, и это замедлило их падение. Она рефлекторно ухватилась за его лапы, бережено сжимающие её, несмотря на армагеддон вокруг.

Когда они всё же ударились о самый низ высокой башни, она оказалась сверху уже на мужчине. Он обратился в последний момент, видимо, чтобы уместиться в сжатом пространстве. Теперь его руки по-прежнему осторожно прижимали её к его телу, но на лице застыла гримаса боли. Эммили и так испугалась падения, а после увиденного её вовсе затрясло, не могла пошевелиться. Король вдруг забился под ней, по его телу проходили судороги, а из губ вырывался хрип.

— Зачем ты сделал это? — Она пыталась встать с него, но руки и ноги не слушались.

— Потому что люблю тебя, — рвано выдохнул он.

— Давно? — Её голосом можно было легко перерезать кусок стали.

— Всегда любил, просто... просто не понимал... — И мужчина выдохнул в последний раз, замерев и закатив глаза.

— Не смей умирать. Я запрещаю тебе. Нам ещё жениться. Я тебя и на том свете найду и заставлю, слышишь? Эй. Ваше величество. Приди в себя немедленно!

Она так долго желала ему смерти, и вот его больше нет, как не стало и её любви к нему раньше, но отчего-то звезды будто снова погасли и оба солнца потухли разом. Эммили опять осталась в полной темноте. Как слепая и глухая протягивала вперёд руки, но хватала ими лишь пустоту. Душа рвалась на части от безвыходности, тьма заволакивала её. Нужно было сдержаться, ради сына, ради себя. Но сил не осталось.

Он погиб, защищая её. Зачем? Сказал, что любил. Но это лишь ложь. Она знает…

Как просто было ненавидеть его, когда он причинил ей столько боли, когда втоптал в грязь, уничтожил. А вот когда смотрел светящимися глазами на сына, когда они летели с ним вдвоём в даль, сотканную из облаков и путеводных звездных нитей, когда говорил с ним в те редкие минуты, что они оказывались рядом...