Месть невольницы. Истинная для дракона

И с каждым днем становился всё бледнее, худее, а на голове прибавлялось количество темных волос.

Эммили проклинала тот день, когда в её сыне пробудилась энергия рода чёрных драконов. И понимала, что без короля им не разобраться… Единственное, что полезного сказал жрец — практически любое проклятие или болезнь королевского детеныша дракона может излечить обряд единения судеб родителей. Поэтому правители обычно проводят его до заведения потомства. Это гарантирует некую защиту. А если те ещё связаны истинной связью…

Эммили считала, что виновна в том, что разорвала её. Вспомнила и как в тот момент разрыв отозвался резкой болью там, где под сердцем она носила ребенка, хоть и не знала этого… Из-за обиды и собственной боли уничтожила то, что теперь могло спасти жизнь её сыну. Айвери же всё это время твердила о проклятии. Что если это оно и есть? И каким бы ужасным не был король, ответсвенность всё равно на ней тоже.

Кроме того, всё это время она щедро делилась с Аманом высшими силами, даже не задумываясь, как маленький мальчик справится с таким количеством энергии. Пусть ради спасения его жизни и многих других, но не она ли своими руками навлекла беду на своего ребенка? И теперь небольшой шанс на спасение может дать только его отец...

Ведь магия признала в ней истинную пару, когда она выпустила короля из клетки. Может признает и теперь, на обряде? Хотя девушка совершенно точно не чувствовала её, но это хоть какой-то шанс…

Идти к королю было сложно. Тяжело переступать через себя, тем более когда в душе скребется застарелый страх. Она всё ещё боялась его. Неважно, что он говорил и как себя вёл последнее время. Прежде он тоже был с ней добр, а потом... Она никогда этого не забудет. Но Арселю запретила идти с собой. Была убеждена, что взамен король попросит от неё что-то, что не понравится не только ей, но и любящему её младшему принцу. А ведь он был готов отдать за неё своё сердце... Славный милый Арсель.

И именно поэтому не хотела причинять ему боль своим новым унижением или страданием. Готова была почти ко всему.

Поэтому когда стояла перед королем на коленях в этот раз не чувствовала почти ничего, кроме раздражения. Ей не было даже обидно за его слова. Он — совершенно чужой ей, и именно такого она от него и ждала. Но если он нужен, чтобы Аман жил, то она будет терпеть его рядом сколько угодно.

Когда же он отказал, она вышла из себя, говорила ужасные вещи на эмоциях. От безысходности и страха. Что бы она не сказала ему, но союз должен быть добровольным, заставить его она сможет. Только торговаться. Но у неё для него нет ничего взамен!

И выбежав из башни, впервые за долгое время не смогла найти в себе равнодушия.