Месть невольницы. Истинная для дракона

— Если Вы будете стоять так хотя бы по минуте за каждую, то встать придется лишь через пару десятков лет.

— Если бы это могло всё исправить.

— Вот именно, уже ничего не исправить. Поднимитесь, Ваше величество. Не хочу чтобы кто-то, а тем более Аман, видел Вас в таком виде. И не стоит больше извиняться, это ни к чему.

— Что мне сделать тогда?

— Я всё сказала. Удачного Вам дня.

Сцепив маленькие кулачки, она ушла, так больше и не посмотрев на него. Почему она не стала злорадствовать? Почему не напомнила, как сидела на полу перед ним? Как кланялась. Как прислуживала ему и его гостям. Почему ей всё равно?! Пусть лучше бы унижала, оскорбляла, даже ударила. Пусть. Но не вот это холодное равнодушие…

Азар ударил кулаком в стену, окрасив место удара своей кровью. Да он готов на что угодно, но разве это имеет значение, если ей всё равно? Он и не мечтает вернуть её себе. Он лишь хочет… Чтобы… Что? Чтобы смотрела без отвращения? Да и так её глаза почти всегда безразличны. Чтобы говорила с ним как раньше? Это невозможно в любом случае. Чтобы простила и… И что? Что изменится от её прощения? Ничего. Ему не позволено даже просто касаться её, даже находиться рядом, разве исправит что-то её прощение? Разве забудет она свой ожог, шрамы… Боль, которую он ей причинил...

Он помнил каждую отметину на её спине. Каждый след кожаной плети, хотя видел их лишь раз. Шрамы складывались в узоры, покрывая её светлую нежную кожу уродливым рисунком. И он бы сам хотел забыть, но не мог. Они снились ему ночами.

Так разве сможет забыть она? Носящая на себе «подаренное» им «украшение».

Азар отказался от трона на следующий день, но ни единой эмоции на лице Эммилии по этому поводу так и не заметил. Не было даже облегчения. Тем более — злорадства или радости. Торжественную церемонию передачи власти и коронации Амана назначили сегодня же. С границы приходили неутешительные новости о том, что серые драконы вновь собирают армию. Неразбериха в государстве черных не была тайной для соседей, и те решили воспользоваться ею в своих целях. Поэтому следовало срочно навести порядок.

В храме царила праздничная атмосфера. Амана все успели полюбить, его уважали, видели в нём благой знак. Традиционные украшения, угощения, младшие жрицы, играющие на музыкальных инструментах… Верховный жрец не комментировал натянутого общения членов правящей династии. Хотя как раз таки наследник, его будущий регент и мать общались очень тепло. А вот он, ненужный никому тут, почти отставной король, остался не у дел.

Семьей были они трое.

Лишь сын подходил к нему иногда, заговаривая первым. И было видно, что он тянется, ищет повод поговорить с отцом. Но каждый раз, как Азар бросался рассказывать ему что-то, как из-под земли появлялся Арсель или Эммили, и уводили мальчика.