Призванная для Дракона

От полуразрушенного крыльца с колоннами и треснувшим портиком ему навстречу спешил Рильфа Даберрон — младший брат, которому он тридцать лет назад оставил титул лаэрд и весь Латгейра.

На утонченно-красивом лице молодого дарга будто приклеилась снисходительная ухмылка. Рильфа шел, распахнув объятия, точно и в самом деле был рад видеть брата. Но в его холодных янтарных глазах не было и намека на радость.

Крейн молча ждал его приближения. Даже по меркам даргов Рильфа был красив. Очень красив. Он ослеплял своей красотой, которая могла показаться женственной, если бы не его взгляд, похожий на укол рапиры. И если бы не жестокость младшего Даберрона, о которой ходили легенды.

— Только не говори, что рад меня видеть, — сухо произнес Крейн, когда брат оказался на расстоянии двух шагов.

Рильфа резко остановился, точно наткнувшись на невидимую стену. Ноздри его тонкого носа затрепетали, втягивая запах, идущий от гостя. Глаза потемнели, и через секунду идеально очерченные губы скривила усмешка:

— Она у тебя. Эта маленькая человеческая сучка, что украла моего детёныша, у тебя. Ты пришел, чтобы ее вернуть?

— Нет, — Крейн качнул головой, не сводя с брата немигающих глаз. — Я пришел, чтобы договориться.

Рильфа нахмурился, но тут же расплылся в понимающей ухмылке:

— Ну конечно. Можешь выбирать любую из моих дев. — Щедрым жестом он махнул в сторону замка. — Они все хороши и каждая будет рада согреть твою постель, брат.

— Мне не нужны эти шлюхи.

— Тогда… чего же ты хочешь за одну маленькую строптивую сучку?

— Оставь ее в покое. Я знаю, что ты привязал к ней НАТО и посещаешь в кошмарах. Прекрати, это может навредить ребенку.

В глазах Рильфа зашевелилась опасная тьма, та самая, что наполняла самого Крейна в минуты, когда он был близок к безумству. Прищурившись, младший дёрг зашипел:

— Вряд ли сны причинят моему сыну больше вреда, чем его мать, когда пыталась покончить с собой. Ты знаешь об этом? Знаешь, что она пыталась убить себя, чтобы мой сын не родился?

— Знаю.

В голосе Крейна не мелькнуло истой доли эмоций, что бурлили в его крови.

— Ты слишком спокоен, — отметил Рильфа. — Уже за одну мысль о самоубийстве ее следует наказать!

— Может, у нее была на это причина? Не слишком ли ты заигрался, брат?

Секунду Рильфа смотрел на него, пронизывая цепким взглядом. Но в следующий миг его лицо разгладилось, радужка глаз посветлела, а на губах заиграла почти легкомысленная улыбка.

— Что ж, — он посторонился, пропуская Крейна вперед, — будет лучше, если мы обсудим это без посторонних ушей.

— Нам нечего обсуждать. И я не намерен задерживаться.

— Неужели? — изящные брови Рильфа взлетели вверх в притворном удивлении. — А я бы так не сказал, брат.