Сердце Дракона

— Ты хотел поговорить со мной, — Хаджар ответил на том же языке. — О чем?

Крыло Ворона не сводил взгляда со звезд. Они отражались в его темных, маслянистых глазах. Будто бы адепт общался в данный момент не конкретно с Хаджаром, а с целой вселенной.

— Не о чем важном… возможно… а возможно, о том, что имеет для тебя неоценимую важность.

— Мне сложно представить что-то подобное, Крыло Ворона.

Фанатик продолжал разглядывать небо. Интересно, что он там видел?

— Когда лежишь на смертном одре… один… посреди темноты… то поэты скажут, что ты испытывал страх. Но я его не испытываю, брат мой. Только не страх… лишь покой.

— Ты хотел говорить со мной о покое?

— Я бы мог. Действительно мог бы. Рассказать тебе о том покое, который ощущаю. Как все мои мысли и переживания затихают, подобно утренней волне после вечернего шторма. Как боль, до этого пронзавшая тело тысячью раскаленных от холода иголок, свертывается теплым, мягким одеялом, укрывающим меня от мира. Я бы мог рассказать тебе о покое… но ты и так встречал смерть, Хаджар. И ты знаешь все то, о чем я мог бы тебе рассказать.

Странно, но Хаджар вспомнил отнюдь не то, когда он лежал на холодном столе в мире Земли, а то падение на дно озера в королевском саду Лидуса.

— Я хочу рассказать тебе о том, как мы с тобой впервые встретились, брат мой.

Как в тот день, его вытащили из тьмы когти и клыки Азреи, так же и сейчас из глубин собственных мыслей — слова Крыла Ворона.

— Но начать я должен издалека… знаешь, когда смотришь в лицо смерти, то боишься вовсе не её пустых глаз, а того…

— Что тебя никто не вспомнит, — закончил за фанатика Хаджар.

— Да, — протянул Крыло. — мне было шесть или семь лет, брат мой. Шесть или семь, когда мои руки оказались по локоть в крови моих отца, матери, сестры, братьев. Их жен и их детей. Вся наша деревня оказался уничтожена безумным зверем, пришедшим из леса. Не воином, брат мой, не вражеской армией или ненастьем, а простым монстром. Я был лишь смертным. Простым смертным. Но я взял в руки палку и отправился в лес. И я бился с этим зверем. Бился так, как только мог. И, когда я уже почти отправился следом за родными, то мои руки стали руками нашего предка. Мои мысли — его мыслями. Моя душа — его душой. Один удар Черного Генерала, нанесенный моими руками и той палкой, уничтожил не только зверя, но и весь лес.

Хаджар легко мог представить себе подобное. Вот только в его случае пришлось использовать тело феи, чтобы в Море Песка призвать тень от тени первого из Дарханов и спастись от дракона.

— Я блуждал, Хаджар. Долгие десятилетия среди мира смертных. И я делал вещи… которых не стыжусь, но и гордится ими не могу. А потом я встретил Учителя. И тот показал мне, среди тьмы и греха, путь. Единственно верный и правильный… как мне тогда казалось. Путь нашего предка.