Сердце Дракона

Так, будто чувствовал, что где-то рядом скоро прольется кровь и начнется пир мертвой плоти.

Волшебник посмотрел на птицу холодно и отстраненно.

— И северный ветер, которому ты закрыл глаза и повел за собой, однажды прозреет. И принесет вечную зиму, которая скуёт тебя замком столь прочным, что тьма безвременья покажется тебе бескрайней прерией.

Тишина и лишь гром и ярость обезумевшего дракона.

А затем голос. Тихий, свистящий. Незаметный. Почти неслышимый.

Как отражение на глади неспокойной воды.

— Ты проиграл, полукровка, — прозучало в этом голосе и на мгновение из тьмы появился силуэт мертвеца, которого пожирала крыса и цепи свисали с его покрытых струпьями рук. — а моя цель ближе с каждым днем… старый друг. И вскоре я вновь вдохну аромат её волос.

— Ты проиграешь, — волшебник развернулся и ударил посохом о землю. — как и всегда. Как и тысячи раз прежде. Ты никогда её не увидишь.

После чего он исчез и переулок вновь погрузился в тишину.

Только воронье карканье и лязг цепей, похожих на смех, зависли где-то на границе между громом и ревом дракона.

Как только пилюля “Горячего Сердца” влила внутрь Хаджара энергию, он ощутил, как внутрь его груди бьется вовсе не мышца, раздуваются меха кузнечного горна, в котором вскипает сталь.

Сердце стучало так быстро, что рисковало не просто пробить реберную клетку, а взорваться так же, как недавно дворец Сада Сатиров.

Хаджар был просто обязан дать этой энергии выход. Он высвободил одновременно и вое королевство и волю, он услышал как ветер шепчет его имя, но пока оставил его кружиться среди оттенков синего цвета — отсветов меча в его руках.

Задрожали потоки Реки Мира. Земля под его ногами треснула, а листья деревьев, сперва замерев, вдруг распались, рассеченными в мелкую труху.

Пятеро воинов, окружавших Регент-мать, обнажили оружие. Им не просто показалось. Они своими глазами увидели, как за спиной… нет, не человека — монстра, в кружащихся потоках ветра сформировалась распахнутая в яростном кличе драконья пасть. В руках же монстр сжимал вовсе не меч, а драконий клык, способный разорвать небеса и расколоть землю.

— Вот чего я ждал от ученика Тирисфаля! — один лишь Танигед перед лицом явной угрозы лишь предвкушающее смеялся. — Это будет славный вечер!

Он оттолкнулся от земли. Не оставляя после себя ни раскола, ни трещины, ни единого следа. Он с легким хлопком исчез в одном месте, чтобы появиться вплотную к Хаджару.

Его удар раскрытой ладони, закованной в латную перчатку, был так быстр, что от пальцев расходились белые полоски рассеченного воздуха. Мощи же в нем оказалось достаточно, чтобы куски породы, отрываясь от земли, последовали за ладонью.