Сердце Дракона

Они были похожи на разум и душу…

— Проклятье! Проклятье! И еще тысячу раз проклятье!

Хаджар нехотя отвернулся от созерцания рассвета. Рядом с ним, вымазанный в глине и каменной пыли, в рабочей одежде, с закатанными рукавами, подвязанными волосами и сбитыми ладонями стоял человек, который очень отдаленно походил на аристократа.

Том действительно ответственно подошел к работе с фортификацией Сухашима. Настолько, что удивил даже Хаджара.

— Это какой-то демонский замкнутый круг, — в сердцах Том сплюнул с вершины старой башни. — Для того, что укрепить стену, мне нужны камни. Чтобы добыть камни, мне нужен рудник с породой. Чтобы он работал — мне нужны люди. А люди отказываются идти работать на Сухашим, потому что здесь нет рабочего материала! А где я его им, тысячу раз проклятье, найду!

Инструмент и материал…

— Вроде, кто-то меня убеждал, что пройдет месяц и мы будем стоять на стене самой надежной крепости, — Хаджар, все же, не мог отказать себе в удовольствии поддеть Тома. Это было не в его характере, но сколько Том в свое время у них с Эйненом крови выпил… — Кажется, миновала неделя, а Сухашим все еще выглядит как старая развалина.

— Он не только таким выглядит, — Том пнул камень в кладке и тот, вылетев из гнезда, унесся куда-то в сторону заросшего рва. — Он таким еще и является. И какая неделя, варвар? Уже двенадцатый день пошел.

— Двенадцатый, — нахмурился Хаджар. — но я…

— Двенадцатый! — перебил Том. — Последние пять суток ты сидишь на этой клятой башне и медитируешь, пока я тружусь! А ты вообще не спросил — может мне тоже надо помедитировать! Ты, знаешь ли, не единственный адепт, озабоченный своим путем развития.

— Пять суток? — с удивлением и легким напряжением прошептал Хаджар, а затем отдал мысленный приказ нейросети.

Хаджар смотрел на выскочившее перед его глазами сообщение и плохо понимал, что именно произошло. И, в особенности, его нервировала последняя строка.

Состояние полной недееспособности всех систем… По какой-то неизвестной Хаджару причине, нейросеть, в последние месяцы, перестала выдавать сообщение о возможной “смерти носителя”. Вместо этого она использовала состояние полной… и так далее.

И, получается, последние пять суток, Хаджар был, как бы глупо это не звучало, скорее мертв, чем жив.

Медитация, в которую он впал “случайным образом”, была чем-то средним между смертью и комой.

Хаджар посмотрел на восток.

Никакого рассвета не было.

Солнце стояло в зените.

Был яркий, горячий и сухой полдень.

Ни единого облачка на небе. Ни одной птицы, которая рискнула бы отправиться в полет над территорией, где нечем даже поживиться.

То, что произошло пять дней назад, стало исключением.