Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

Быстро нашёл глазами виновника и спросил:

— Жить надоело? Так могу устроить!

После этого парни притихли, но, когда вышли на широкую промежуточную площадку, усеянную кристальной крошкой, эксперименты продолжились. Их проводили уже осторожнее, исподтишка.

Пока половина группы, включая меня, выискивала в россыпях годные осколки кристаллов, Ричек и примкнувшие к нему задиры искали трещины. Я видел, как Клос подошёл к ним. Слышал отзвук разговора и наблюдал недовольство на лицах парней.

Полковник их, конечно, впечатлял, но не настолько, чтобы закончить опасные игры.

Парни лишь сделали вид! А потом раздался новый хлопок, и Клос стиснул зубы. Лицо военного исказила ярость, а вот дальше…

Будто в ответ на дерзость Ричека, произошёл выброс. Из-под земли с пронзительным свистом вырвалась тонкая струйка тумана, а потом этакое концентрированное облако. Прежде чем облако подхватил и унёс ветер, Ричек применил магию. Вызвал искру, и…

Спасся одноклассник чудом. Его сшиб перелетевший через всю площадку сержант. Именно сержант получил в результате взрыва ранение, а задира-Ричек отделался лёгким испугом.

Клос же, который стоял ближе, отлично видел и выход облака, и то, как Ричек складывает пальцы в характерном жесте, наоборот отскочил.

Он сделал это с такой прытью и брезгливостью, словно перед ним не парень, а кусок навоза.

Понятно, что Ричек был неправ, но реакция Клоса поразила. А как же воинская доблесть? Как же клятва защищать? В конце концов, перед ним был просто пацан.

Но дальше — больше. Через два месяца я случайно узнал, что именно Клос получил наградную грамоту и мелкую медаль за спасение мальчишки в карьере. Сержант проходил в это время лечение в госпитале, а Клос… ну, собственно, вот.

Это возмутило настолько, что я пошёл к кузену! Обратился к Вирриону, рассказал всю историю и потребовал — да, потребовал, ведь мне было всего десять! — устроить справедливый суд.

Вирр внял, и разбирательство действительно состоялось, но полковник выкрутился. В этот момент мой мир сильно покачнулся. Я понял, что жизнь немного сложней, чем представлялось в детских мечтах.

После этого состоялся второй визит к наследнику, и я уже не требовал — уговаривал. В итоге Клос получил «чёрную метку» — без лишних объяснений и видимых причин полковника сослали в самую глухую глухомань. А на все прошения о переводе Клос неизменно получал отказ.

Сержант, наоборот, получил протекцию, но не о нём речь!

Я слышал, что накануне отставки полковник получил хорошее наследство, только меня этот момент уже не трогал. Будучи мальчишкой, я Клоса ненавидел, а с годами остыл.

Было абсолютно без разницы, что с ним и как.

Плевать!

Забыть!

И вдруг такая встреча…"

"Это была, конечно, не месть, а неумный отыгрыш за прошлое.