Дракон с гарниром, двоечник-отличник и другие истории про маменькиного сынка

Разумеется, пользоваться пишущей машинкой, хранившейся под замком в школьной канцелярии, нам никто не разрешал, и все заметки приходилось переписывать от руки. Две-три обладавшие каллиграфическим почерком и недюжинным терпением девочки назначались членами редколлегии, куда включались еще художник и мастер по писанию заголовков печатными буквами. Требования к художнику были спартанские: чтоб кошку в его изображении можно было отличить от собаки. В 204-й школе эти функции выполнял развязный парнишка, не брезговавший на улицах подбирать окурки и делать из них самокрутки для курения в школьном туалете. Но рисовал он здорово, в несколько шаржированном стиле и очень похоже. По дошедшим до меня через пару лет слухам, он после восьмого класса перешел в вечернюю школу и промышлял рисованием эротических картинок, которые сбывал любителям на галерее Гостиного Двора. Не удивлюсь, если он потом переключился на рисование непосредственно сторублевых купюр.

Писанием заголовков и лозунгов занимался я и для этой цели даже позаимствовал из маминого издательства книжку — руководство для художника-шрифтовика. Одну симпатичную мне девочку я хитроумным способом, действуя через нашу комсомольскую начальницу, уговорил присоединиться к редколлегии в роли переписчицы, и она охотно согласилась обучаться под моим руководством основам каллиграфии. После уроков мы сидели рядышком и старательно выводили буквы разного размера и наклона. Это было очень приятно и волнительно, вызывало учащенное дыхание и все такое. Только аккуратные буквы у нее никак не желали получаться, мне это постепенно стало надоедать, и девочка перестала казаться такой милой. Вдобавок она невпопад реагировала на мои остроты, и я решил, что хорошо бы сменить предмет симпатии. Оно и для стенгазеты будет лучше.

И обратил свои взгляды на миниатюрную — а сам я к тому времени порядочно вымахал и на физкультуре стоял третьим по росту — светленькую Таню из параллельного класса. Нашел повод о чем-то с ней заговорить, отпустил заготовленную шуточку о ком-то из учителей, Таня весело рассмеялась — и я был покорен и отныне на каждой переменке отыскивал ее глазами и старался крутиться где-нибудь поблизости. Но переменка кончалась, и мы снова расходились по своим классам. Необходимо было найти какой-нибудь повод для общения после уроков. Быстро выяснилось, что Таня ходит на занятия нашего драматического кружка, где под руководством двух студентов театрального института готовится постановка по роману Фадеева «Молодая гвардия». Один из моих одноклассников исполнял в ней роль Сергея Тюленина, и я увязался с ним на репетицию, где с восхищением узрел Таню, изображавшую отважную и решительную Любку Шевцову.