Монашка и дракон

— Меня больше волнует, какого черта ты бегаешь по ночам на башню, — сказал дракон. — Совсем не хочется обнаружить тебя во дворе со сломанной шеей.

— Но кто-то пробил грудь вовсе не женской фигурке, — возразила я, теряя терпение.

Только дракон решительно не собирался видеть в этом что-то серьезное и сказал, усмехаясь:

— Все это бабские глупости. Не думай об этом.

Новая неделя пошла своим чередом, и конечно же я не могла не думать о том, что произошло. Фигурка из красной глины осталась у меня, хотя толку от нее не было. Она не могла мне сообщить, кто ее слепил и с какой целью. Я пыталась расспросить слуг, но они были убеждены, что это Мелюзина пророчит что-то страшное замку. Лишь один дракон был весел и доволен. По вечерам я читала ему вслух, мы снова играли с ним в шахматы, устраивали шуточные перебранки, соревнуясь в остротах, и порой его речи оказывались куда как смелы, но на меня он больше не покушался и даже не брал за руку. Наоборот, в каждом жесте, в каждом взгляде, обращенном ко мне, я видела теперь нечто другое — теплоту? доброжелательность? человечность?..

В преддверии очередной субботы я решила посетить сэра Нимберта, чтобы расспросить о целебных травах, которые можно добавить в Пудинг Аббата, чтобы усилить его оздоравливающее действие.

Сэр Нимберт оказался знатоком, и два часа рассказывал мне о свойствах мяты, мелиссы, шалфея и прочих трав, что выращивал на крохотном клочке земли возле стены, куда не залетали холодные северные ветры и дольше всего заглядывало солнце.

Заслушалась его, я не заметила, как к нам подошел брат дракона. Я увидела Дилана, только когда отправилась к себе, держа в обеих руках пучки зелени, которыми сэр Нимберт щедро меня снабдил."

"— Слышал, Ги показывался тебе в истинном облике? — спросил Дилан, сразу пристраиваясь рядом со мной.

Я чуть отступила, чтобы не соприкоснуться с ним плечом, это было неприятно, хотя внешне в брате дракона не было ничего неприятного. Он был красив, пусть и не так впечатляюще, как старший брат. Но его красота не затрагивала сердце. Наоборот, мне она была неприятна. Интересно, в какой момент я стала свободнее чувствовать себя с драконом, нежели с человеком?

— Так что? — настаивал Дилан. — Ты его видела?

— К чему такие расспросы? — ответила я уклончиво.

— Значит, правда?

— Почему бы вам не спросить об этом у него?

Он проигнорировал эти слова, и лицо его дернулось досадливо и раздраженно:

— Чем же ты заслужила такое доверие?

— Почему бы вам не спросить об этом у милорда? — предложила я.

— А я не могу спросить у тебя? — поинтересовался он высокомерно.

Я резко остановилась, и он остановился тоже.

— Ваш брат страдает с рождения, — сказала я, глядя в лицо Дилану и хмурясь. — Вы и сами знаете, что превращение в дракона — это болезненно.