Монашка и дракон

О кровавой бойне, что устроили тогда драконы, не рассказывал только немой. В битве возле Нантского порта погибло много рыцарей — кто был разорван клыками и когтями, кто утонул вместе с разбитым кораблем. Даже если четверть из того, что рассказывали — правда, это все равно слишком ужасно.

Я ждала ответа, понимая, что совершаю глупость. Что я хотела услышать? Ложь? Оправдания? Или удостовериться, что драконы на самом деле — кровожадные чудовища? И что, если так? Опрокинуть жаровню и уйти?

Гидеон пошлепал ладонью по воде, а потом плеснул горстью на хвост, не помещавшийся в ванне.

— Не буду говорить, что мы вели себя, как ванильные ангелочки, — сказал он, наконец. — Но нас осталось очень мало, а люди вызнали наше укрытие на острове, как раз напротив Нанта. Мастини и Рихтер сразу были ранены. Мастини даже пошевелиться не мог, а Рихтер засел в кустах с луком и стрелами, чтобы дать нам время уйти. Но мы не послушались — я и герцог Паладио. Как я тогда ненавидел людей! И он тоже — они ведь с Рихтером двоюродные братья. Когда испытываешь сильные чувства — превратиться получается само собой. Тогда даже боли не замечаешь — хлоп! — и ты уже зубастая тварь.

Я слушала его с напряженным вниманием, пытаясь угадать — говорит ли он искренне или лжет. Но лицо Гидеона было задумчивым, в уголке рта залегла морщинка — то ли горько усмехается, то ли злобно гримасничает.

— Мы их тогда влет разделали, — дракон встряхнул головой, отбрасывая влажные волосы со лба. — Сами тоже получили, конечно, но корыта их утопили. Все. Все утопили, — повторил он с нажимом. — Паладио потом еле дотащился до острова, а я не смог. Меня спас Нимберт. Вытащил из воды, когда я превратился обратно, перевязал раны. Хотя мог бы прирезать, — тут он посмотрел прямо на меня.

Темные блестящие глаза напоминали звездное небо — свет во тьме, и не видно дна. Только сейчас я заметила, что Гидеон моргает гораздо реже людей. В старинных легендах говорилось, что змеи умеют зачаровывать своих жертв взглядом. Может, и драконы обладают этой властью?

— Почему вы замолчали, милорд? — спросила я. — И почему так смотрите?.. Боитесь, что я воспользуюсь вашей уязвимостью?

Он не ответил, и я поднялась, отодвинув лавку и оперевшись ладонью на край ванны. Его взгляд притягивал, манил, обещал что-то, чему я противилась всем своим существом.

— И куда надо бить, чтобы покончить с драконом наверняка? — я приложила средний и указательный пальцы к шее Гидеона — к ямке между ключицами. — Ваш панцирь так крепок, милорд, да и мышцы — словно из железа. Наверное, это — ваше слабое место?

Его кровь под моей рукой стучала в вены сильно и медленно. Это было неправильно, но я наслаждалась ощущением этой силы. И ощущением своей власти над ним.