Монашка и дракон

"

"В моих мыслях вертелись события вчерашнего дня — одна картинка сменялась другой, быстро, как листья, которые тасует ветер. Но одна возвращалась с раздражающим упорством — дракон обнимает меня на лестнице, почти касаясь щеки губами. Я потерла лоб, прогоняя это видение, а служанка продолжала болтать.

— Да что там может быть интересного? — удивилась она моим словам. — То, что было — то было, надо жить сегодняшним днем. Вот если бы кто-то из тех умников, что строчили дни и ночи напролет, догадался записать, как готовить воскресный пирог, который пекла покойная бабушка нашего милорда — леди Эуралия. Говорят, он был вкуснее новогоднего пудинга!

— Разве покойная миледи не оставила рецепта?

— Не оставила, — ворчливо отозвалась Фрида. — Она всегда сама его готовила, чтобы никто не вызнал секрета, и только для милорда. Господину Дилану и крошки не доставалось.

— Бабушка любила милорда больше?

— Похоже, что так, — согласилась Фрида. — Хотя во всем, что не касалась воскресного пирога, она между ними различия не делала. Помню, когда господин Дилан был совсем мальчишкой, он даже плакал, выклянчивая хоть кусочек, а однажды взял и украл пирог. Отхватил огромный кусище и сбежал! Покойная миледи была очень рассержена, и порола его самолично.

— Выпорола ребенка за украденное лакомство? — поразилась я, возвращаясь на землю из поднебесья, где только что витала, обдумывая побег.

— Она была крута нравом — покойная миледи Эуралия. Но справедливая. С тех пор по воскресеньям для господина Дилана готовили ванильный пудинг, который давали съесть только ему. До самой смерти так и готовили — пирог для милорда, ванильный пудинг для господина Дилана. И все были довольны.

Но тут мы пришли к дверям библиотеки, и разговор о кулинарных пристрастиях драконьей семьи был прекращен. Два замка были отлично смазаны, и мне не составило труда открыть их. Мы с Фридой зашли в темное помещение, где пахло сыростью, и не было окон. Служанка зажгла светильник и поставила его на столик у входа, чтобы я могла оглядеться.

Комната была небольшой, но высокой, со сводчатым потолком. Вдоль стен располагались полки, на которых стояли и лежали книги, свитки и стопки пергаментных листов. Полки были заполнены до самого потолка, и в углу стояла раскладная лестница, чтобы можно добраться до верха.

— Какое сокровище! — ахнула я. — Да здесь сотни книг!

Фрида пожала плечами — ей были непонятны мои восторги, а я брала то одну книгу, то другую, пьянея от счастья. Переводы восточных мудрецов, хроники Винланда и Салезии, даже комедии античных авторов, запрещенные церковью! О последнем я, конечно же, промолчала, но книгу запомнила, чтобы потом хоть одним глазком посмотреть, что же так возмутило в этих произведениях Святого Папу.