Монашка и дракон

— Ничего не сказал, — произнесла она многозначительно, пока расставляла на столе чашки и мисочки с закусками, хотя я ни о чем не спрашивала, и меня мало интересовало — говорил ли дракон что-то на прощание. — Но велел передать вам нечто особенное.

— Что же? — спросила я безразлично.

— Вы кушайте, я сейчас принесу. Я быстро, не сомневайтесь, госпожа.

Она и в самом деле вернулась очень быстро и торжественно поставила мне на колени тяжелую шкатулку — поменьше, чем шкатулка с красками, а сверху положила два ключа старинной работы."

"— Что это? — спросила я с удивлением.

— Ключи от библиотеки, — объяснила Фрида, — она в Северной башне, я вам завтра покажу, а в шкатулке…

Но я уже откинула крышку.

Внутри шкатулки лежали новенькие золотые солиды.

— Их ровно сто девяносто пять, — объявила Фрида, — я не взяла ни одной монетки, можете пересчитать.

Она выглядела очень довольной. Наверное, потому, что милорд лично ей доверил такое важное дело.

— Благодарю, — я захлопнула крышку. — Не буду пересчитывать, верю вам на слово.

Есть мне сразу расхотелось. Сто девяносто пять солидов. Вира за оскорбление. Но двенадцать солидов господина Фортюне забрала жена виллана. Значит, эти деньги… Они от дракона. Каждый золотой.

Я не знала, как расценить это. Как откуп? Как извинения? Неужели, он и правда огорчен из-за слов, что я услышала на суде? Дракон — огорчен?! И пытается извиниться?! Это было настолько невероятно, что я рассмеялась над собственными мыслями.

— Вы довольны? — Фрида поняла мой смех по-своему. — Доешьте паштет, пока не остыл.

— Спасибо, я уже наелась.

— Мне унести? — Фрида удивленно указала на полные чашки.

— Да, унесите, пожалуйста.

Пока служанка собирала чашки на поднос, я сидела неподвижно, со шкатулкой, полной золота, на коленях, сжав в руке ключи от библиотеки. И только когда Фрида уже направилась к двери, я спохватилась:

— Подождите.

Она оглянулась с готовностью.

Я открыла шкатулку, достала два солида и протянул Фриде:

— Примите это в знак благодарности, пожалуйста.

— Ну что вы, госпожа, я не смею, — забормотала она.

— И все же, возьмите, — я улыбнулась и вложила монеты в ее протянутую, дрожащую ладонь. От чего уж дрожала ее рука — от удивления или жадности, я не знала. Но какое это имело значение? — Вы рядом со мной с самого первого дня, как я здесь поселилась. Спасибо милорду за щедрость, теперь я могу быть щедра с теми, кто был ко мне добр.

— Благодарю, госпожа, тысяча благодарностей, — Фрида проворно засунула монеты за корсаж. — Хотите еще чего-нибудь? К воскресенью пекут миндальное печенье, я могу принести…

— Нет, не нужно, — я покачала головой. — Если что-то понадобится, я попрошу.

— Непременно просите, — Фрида вышла, кланяясь на ходу. — Я все-все исполню. Все, что скажете.