Драгун, на Кавказ!

 – А то с обильного порциона и от большого безделья им, небось, уже и брюхо тяжело таскать стало. Надо бы уменьшить им выдачу провианта. Как там в народе говорят: сытое брюхо к учению глухо? Вот-вот, господа, очень тонко подмечено!

Целый день без передыха гоняли командиры в эти сутки новобранцев.

– Подсоби, Тимох, ногу сводит, даже залезть к себе не могу, – попросил соседа Ленька, карабкаясь на верхний ярус нар.

Сырая одежда не грела, и, укутываясь стареньким кафтаном с головой, надышав немного под ним тёплым воздухом, Тимофей в какой уже раз поблагодарил старого солдата, подарившего ему эту одёжку. Дрожа всем телом, рекрут немного согрелся и сам не заметил, как провалился в сон.

Где-то за бревенчатой стеной глухо бил побудку барабан. Опять кричали подъём унтера и ефрейторы, стучали их палки по неструганым доскам нар.

– Бегом, бегом все на выход! Сегодня опять их высокоблагородие на утреннем рапорте присутствует! Кто запоздает, тот всю ночь под дождём будет навытяжку стоять!"

"На плацу рядом с начальником депо сегодня находился и какой-то незнакомый офицер. После традиционного приветствия и доклада господин майор показал на него рукой:

– Представляю всем капитана Одинокова Петра Александровича, командира строевой маршевой роты из Уфимского мушкетёрского полка. С этого самого момента он является хозяином нашей третьей учебной роты, за исключением первого её взвода, который остается с нами. Сто пятьдесят рекрутов сегодня же уходят с господином капитаном по реке к Астрахани. Таков приказ генерал-губернатора, а вам как истинным государевым слугам должно быть всё равно, где свой солдатский воинский долг исполнять. Так что служите там честно, ребята, не посрамите честь нашей губернии и Уфимского рекрутского депо, откуда вы вышли.

– Командуйте! – кивнул он своему заместителю.

– Первая, вторая рота убывают сейчас же на завтрак, а потом следуют на учебный полигон, – выкрикнул Кудинов. – Первый взвод третьей роты так же идёт вместе с ними завтракать, а потом у них продолжатся строевые занятия на плацу. Те взвода, которые убывают с господином капитаном, – кивнул он на стоящего рядом офицера, – остаются на месте, и он сам скажет им все то, что посчитает нужным.

Стих топот ног уходящих рекрутских подразделений, удалились с плаца и все офицеры рекрутского депо. Перед строем новобранцев стоял моложавый, высокого роста офицер, с резкими мужественными чертами лица.

– Ну что, братцы, не хотят вас здесь более кормить, чужие вы с сегодняшнего дня для этого депо? – обвёл он замершие перед ним шеренги весёлым, озорным взглядом. – Ничего, свою сухарную пайку прямо на речной пристани получите, а на вечерней стоянке и горячим вас от пуза накормим.