Драгоценные дары

Вероника думала о том же, но ее отвлекали предстоящие дела, связанные с похоронами, которые она старательно устраивала как последнюю дань уважения отцу ее детей и человеку, которого она страстно любила много лет назад. Она заказала изумительные цветы и выбрала любимую музыку Пола. Это были ее последние дары бывшему мужу, она хотела, чтобы похороны прошли достойно, чего хотел бы и он сам. Пол Паркер предпочел, чтобы его смерть выглядела так же эффектно, как и жизнь.

Четыре женщины просидели на кухне часа два, беседуя за чаем. Тимми даже отважилась предположить, что на самом деле Джульетта оплакивает потерю воображаемого отца, а не того, каким он был на самом деле.

– Как ты можешь! – мгновенно встала на защиту Пола Джульетта. – Он был замечательным отцом!

Тимми промолчала, стиснув зубы, а Вероника поспешила отвлечь их от спора очередными подробностями предстоящих похорон. Ей не хотелось, чтобы девочки ссорились, но она понимала, что Тимми права. Джульетта всю жизнь рисовала себе идеальный образ отца, утверждала, что они общаются чуть ли не каждый день, и никто не решался возразить, что это она все время звонит ему. Наконец Тимми и Джой отправились домой к Тимми, а Джульетта – к себе в Бруклин, чтобы поплакать в одиночестве.

Все они собирались присутствовать на чтении молитв следующей ночью и на заупокойной службе на следующий день. Объявление об этом должно было появиться в утреннем выпуске «Таймс». Вероника позаботилась о двух машинах, которые должны были отвезти дочерей в церковь и на кладбище. Ей хотелось облегчить их ношу, как только возможно: она понимала, что значит потерять отца, в свое время некому было позаботиться о ней самой. По крайней мере, хоть что-то она могла сделать для своих девочек. Так обычно поступала Вероника – старалась предусмотреть все, чтобы облегчить им жизнь, а они почти не замечали этого, но твердо знали, что мать справится с любой задачей сама. Так было всегда на протяжении всей их жизни.

Проводив дочерей, Вероника погрузилась в раздумья, заранее ужасаясь предстоящим формальностям следующих двух дней. Она не могла не вспомнить вновь о том, как Пол предоставлял ей утешать детей, заботиться о каждой мелочи, оплачивать все счета. При жизни он считал, что это само собой разумеется. И даже смерть ничего не изменила. Но Веронике вдруг стало горько оттого, что больше нельзя позвонить ему. У нее не было друзей, с которыми она могла бы поделиться своими чувствами, а если бы и были, вряд ли поняли бы ее. Вероника с Полом сохранили отношения, нетипичные для разведенных супругов, особенно потому, что если отец и муж из него получился никудышный, то другом на протяжении более чем половины жизни Вероники он был неплохим.