Драгоценные дары

А Вероника была надежной опорой, прочным фундаментом, на котором строилась жизнь ее дочерей, человеком, на которого они всегда могли рассчитывать. При этом Пол лишь числился главой семьи, но на самом деле не был им.

В квартире Веронику ждала ее экономка Кармина. Она выразила соболезнования хозяйке, сказала, что мистер Пол был прекрасным человеком, и перекрестилась. В то время, когда Пол изменял Веронике, Кармина еще не служила у нее, а в дальнейшем Пол был любезен с ней, как со всеми вокруг. Любить его было проще простого – тем, кто ничего от него не ждал."

"Пока Кармина разбирала багаж, Вероника прошла к себе в кабинет и принялась звонить по списку, затем отправила Тимми сообщение, что она дома. Только когда с первыми делами было покончено, она откинулась на спинку кресла и выпила чаю, приготовленного Карминой. Экономка приходила лишь днем, по вечерам Вероника не нуждалась в компании, предпочитая одиночество. Когда ей хотелось есть, она готовила себе что-нибудь легкое сама, никого не утруждая кухонными хлопотами. Так она жила и в Париже – прислуга приходила наводить порядок днем, а к вечеру уходила. Как только дочери выросли, Вероника предельно упростила свою жизнь и почти полностью отказалась от посторонней помощи. Но до развода Пол настаивал на том, что без многочисленной прислуги им не обойтись, тем более что девочки были еще слишком малы. Нынешнее положение вещей устраивало Веронику гораздо больше. Ей не нравилось, когда вокруг нее хлопотали, однако сейчас она радовалась Кармине, а ее квартира на Пятой авеню была достаточно просторной, поэтому присутствие экономки ее не угнетало.

Две из комнат квартиры Вероника отвела для гостей, из окон ее спальни и кабинета открывался великолепный вид на Центральный парк, стены идеально подходили для коллекции живописи. Она по-прежнему владела многими картинами из собрания импрессионистов ее деда, отослав в Париж лишь некоторые из них. В нью-йоркской квартире разместились несколько полотен Ренуара, Дега, Писарро, любимая Мэри Кэссетт в спальне, обожаемый Шагал и Пикассо в столовой, множество маленьких работ Коро и других живописцев, а также несколько рисунков Ренуара. Квартира была элегантно отделана в спокойных тонах. Вероника предпочитала простые качественные вещи и всегда питала страсть к живописи.

В коридоре, ведущем к спальням, она повесила несколько собственных работ, в том числе портрет ее отца. Ей удавалась живопись маслом, особенно женщины в стиле Джона Сингера Сарджента. Вопрос о том, есть ли у нее талант, даже не возникал, хотя долгие годы она ничего не предпринимала, чтобы развить его, – разве что порой делала наброски, да еще написала прелестные портреты своих детей, которые повесила у себя в гардеробной.