Моя драгоценность

Эни вцепилась в юбку, часто дыша, сердце гулко колотилось о рёбра, а внутри всё задрожало от предвкушения.

– Красавица… моя… – тихий шёпот Уина музыкой прозвучал в ушах, от блуждавших по шее и плечу губ словно огненные следы оставались, сплетаясь в чувственный узор.

Его ладони провели вдоль тела Эни, намеренно обойдя грудь, и она едва сдержала разочарованный возглас. Напрягшиеся шарики ныли и болели, жаждая ласки, внизу живота зажглось жаркое солнышко, и мышцы свело от желания почувствовать Уина внутри… Чувствительная точка отозвалась горячим всплеском, между ног стало влажно. Тело само изогнулось, прижалось к маркизу, и попкой Эона отчётливо ощутила нечто твёрдое, и к щекам прилила кровь. Жгучая смесь любопытства и смущения опалила лицо, стекла по шее и плечам на грудь, и дальше, ниже, туда, где и так всё горело от ожидания. А ладони Уина уже опустились до талии, потянув за собой платье, и через миг оно кружевной пеной осело вокруг ног Эоны.

– Подожди, – тихо попросил он и вдруг отстранился. – Не поворачивайся, – добавил Уинхилд со странными нотками в голосе, и любопытство девушки в разы выросло.

Леди Аметист поёжилась, обхватив себя руками, и самую малость повернула голову, позабыв, что всего несколько мгновений назад смущалась происходящего и того, что Уин снова увидит её обнажённой. До Эни донеслось шуршание, потом ещё какие-то непонятные звуки, а потом… Спины коснулось что-то очень мягкое и медленно-медленно, едва ощутимо провело вдоль позвоночника до самой поясницы. Вслед за деликатной лаской скатилась лавина обжигающих мурашек, Эона ахнула, широко распахнув глаза.

– Что… – вырвалось у неё, но Уин не дал договорить.

– Ш-ш-ш, – перебил он. – Закрой глаза, звёздочка моя, и наслаждайся, – предмет в руках Уинхилда спустился ниже, на упругие ягодицы, погладил бёдра и… нежно пощекотал между ними.

А кожа там оказалась очень чувствительной, и по телу прошла волна дрожи, затаившись в глубине живота жаркой истомой. Эона послушно зажмурилась, сглотнув, облизала ставшие сухими губы. Она ощущала присутствие маркиза каждой клеточкой, но он к ней не прикасался, только то, что держал в руке – Эни подозревала, какой-то цветок. Ничем иным эти чудесные ощущения вызваны быть не могут. Тело налилось желанием, как спелый плод соком, она чуть откинула голову, жадно глотая воздух: цветок пропутешествовал по руке, вверх до плеча, обвёл ключицы, лепестки скользнули по ложбинке… приласкали тугие горошины, сначала одну, потом другую… Эона беззвучно всхлипнула, напряжённая, как струна, купаясь в восхитительном море эмоций, которые дарили необычные прикосновения.