Моя драгоценность

 – пискнула испуганно Эона, она оказалась совсем не готова к такому повороту событий.

От Сумеречной пришла волна удивления, но драконица в отличие от хозяйки, не беспокоилась. Скорее, ей было интересно, чем же закончится разговор. А лицо Уинхилда находилось слишком близко по мнению Эоны, однако отвернуться сил не нашлось. Маркиз обнял крепче, наклонился ниже и коснулся уголка губ леди де Гиларо. А потом шепнул в маленькое, порозовевшее ушко:

– Я люблю тебя, Эни, звёздочка моя ясная, ещё как увидел на зимнем балу, – ладонь Уинхилда скользнула на шею, а потом на затылок, пальцы осторожно зарылись в рыжие локоны, не потревожив причёску. – Вдруг понял, что ты уже не та девчонка, с которой лазали по окрестным лесам и летали наперегонки в родовом поместье, – шёпот Уина стал приглушённее, губы провели по виску Эоны, а она упёрлась в грудь маркиза в слабой попытке избежать неизбежного.

Ноги ослабли, сознание поплыло, и сейчас юная леди даже не вспомнила, что у неё есть жених – все знали, Экар и дочь барона де Гиларо помолвлены чуть ли не с рождения, и после выпуска из Академии они поженятся. Слова Уина прозвучали, как гром среди ясного неба для Эоны, она даже предположить не могла…

– Что ты такое говоришь… – слабым голосом произнесла Эни, пребывая в сладком оцепенении, а Сумеречная совершенно неожиданно довольно мурлыкнула – ей нравилось происходящее!

– Ты выросла, расцвела, превратилась в настоящую красавицу, – губы маркиза легко коснулись её губ, пока ещё в намёке на поцелуй, но её словно обожгло, она дёрнулась, судорожно вздохнув, и упёрлась сильнее."

"Эмоции смешались, пульс зашкаливал, одна половина Эоны хотела, чтобы Уинхилд продолжил, вторая возмущённо шипела, что это неправильно, у неё жених есть, и он ей тоже нравится. С Экаром спокойно и легко, и… Додумать Эни не успела.

– Я женюсь на тебе, звёздочка, – выдохнул маркиз де Модано решительно и в следующий момент закрыл рот девушки поцелуем, на сей раз настоящим.

Язык молодого лорда Рубина нежно провёл по мягким губам Эоны, пощекотал в уголках, настойчиво их раздвинул. Пальцы на затылке погладили основание шеи, спустились ниже, обвели чуть выступавшие позвонки, и Эни задохнулась от обрушившихся ощущений. Подалась вперёд, выгнулась, прижавшись ближе к Уинхилду. Послушно приоткрыла рот, позволив ему углубить поцелуй, сделать его жарче, прибавить страсти. Внутри как будто огненный цветок расцвёл, кровь моментально превратилась в вязкую лаву. Язык Уина ласкал, дразнил, увлекал за собой, и Эни сама не заметила, как включилась в эту захватывающую, пикантную игру, пока ещё не очень умело отвечая.