Моя драгоценность

Нори издала тихий возглас и поспешно подняла, пробежав глазами несколько строчек.

– Тут говорится про какой-то сборный артефакт большой силы, – она нахмурилась, читая дальше. – И амулет графа де Ликлейва его часть?! – брови леди де Ливера поднялись аж до уровня волос. – Да не может быть, – уверенно заявила она, аккуратно вложив листки обратно в книгу. – В Школе нам рассказывают обо всех мало-мальски важных артефактах, какими бы засекреченными ни были сведения о них. Неужели Силениус поверил в эту ерунду, где бы ни выкопал листки? – Нори с недоумением глянула на Ормара.

– Ну, он же не учится в Школе Рэкко и для него это возможно не ерунда, – усмехнулся граф и забрал фолиант из рук подруги. – Предлагаю тебе спросить у настоятельницы, и если эти сведения правда, лорд Алмаз должен знать.

– Кстати, да, – Нори снова вынула листки и подошла к столу, взяла чистый. – Покажу-ка я записи матушке, – она положила записки сверху на бумагу, приложила ладони и прикрыла глаза. – Готово, – Норрэна полюбовалась на дело рук своих, аккуратно сложила копии и убрала их в карман.

«Нори, Миранна просыпается», – вдруг раздался предупреждающий голос Радужной. Девушка вскинула голову, посмотрела на Ормара. Тот слегка кивнул, показав, что тоже получил предупреждение от своего дракона.

– Уходим, – граф протянул руку. – Давай записки."

"Вернув всё на место и проверив, не осталось ли следов, они тихо вышли из покоев Силениуса, закрыли за собой дверь и поспешили к лестнице. Выходить на этот раз решили обычным способом, не через кухню: Нори пояснила, повар не будет помнить, что кого-то пропустил, остальные же, кто их видел, внешность описать не смогут. Ормар покосился на напарницу, во взгляде мелькнуло уважение.

– Какие полезные у тебя навыки в магии, ясноглазая, надо же, – вполголоса обронил он, открыв перед ней дверь.

Нори фыркнула, метнув на него предупреждающий взгляд.

– Нежности дома, твоя милость, – проворчала она. – Всё, в порт, быстро.

Чтобы не терять времени, они взяли экипаж – от особняка Гейрихов пешком идти довольно далеко. Воспользовавшись тем, что их никто не видел, Ормар учинил форменное безобразие: притиснул Нори в угол, пробормотал что-то о собственных извращенских наклонностях и потребовал убрать эту личину, ибо ему надоело бороться с собой. Норрэна, застигнутая врасплох порывом напарника, моргнула и послушно вернула себе настоящую внешность, чем граф и воспользовался. И когда экипаж остановился у порта, губы девушки горели от страстных поцелуев, а щёки разрумянились, и улыбка то и дело норовила появиться на лице. Снова натягивать личину Охотника Ормар строго запретил, сказав, что сейчас они не на деле вовсе, и он хочет держать Нори за руку, не опасаясь нарваться на косые взгляды прохожих.