Моя драгоценность

– Какая разница, как меня зовут на самом деле, – Нори настороженно наблюдала за ним, чувствуя себя с каждым мгновением всё неуютнее в небольшом пространстве спальни.

И этаж второй, так сразу не удерёшь, если уж рассматривать крайние методы. Неизвестно, как отреагирует охрана дома, ведь Ормар наверняка не предполагал, что гость – вернее, гостья, – попытается выйти через окно, а не через дверь.

– Завтра я уйду… – продолжила она, однако хозяин дома не дал договорить.

Де Сано тихо рассмеялся и сделал ещё шаг к ней, и вот тут Нори не выдержала, слезла с подоконника, готовая в любой момент дёрнуться в сторону. Хотя куда тут дёрнешься, места почти нет.

– Милая, и ты думаешь, я тебя куда-то отпущу? – тёмная бровь вздёрнулась, в низком голосе напарника появились мягкие, переливчатые оттенки. – Наивная моя, да никуда ты от меня не сбежишь, ни сегодня, ни вообще, – в несколько стремительных шагов лорд Халцедон оказался рядом с Нори.

Его ладони опустились на подоконник, почти вплотную к её телу, и все чувства девушки разом обострились от близости Ори. Она честно попыталась предотвратить неизбежное, уже понимая, что он прав, да, никуда ей не удастся сбежать. По крайней мере, не сейчас. Упёршись ему в грудь, Нори возмущённо пискнула:

– Ормар!..

Однако дальше мысль потерялась: нос уловил знакомый запах нагретой хвои и горного родника. Коленки тут же ослабли, по телу прокатилась волна тёплой дрожи, и Норрэна беспомощно замерла, чуть откинув голову и учащённо дыша. По щеке провели тёплые пальцы, она почувствовала горячее дыхание на губах, и последние остатки возмущения и страха растворились в новых, волнующих и безумно приятных ощущениях.

– Да, ясноглазая моя, – около уха раздался тихий, ласковый шёпот, и Нори не нашла сил возражать против его действий.

Пальцы погладили её губы, обвели контур, спустились на шею и легонько пощекотали ямочку. Кожу закололи сотни невидимых иголочек, она вдруг стала очень чувствительной, до болезненности. Всё существо Норрэны потянулось навстречу нежным прикосновениям, ощущениям, которые дарили эти чуткие пальцы, и когда к её губам прижались тёплые, пахнущие настойкой, губы Ормара, она сдалась окончательно. Послушно подалась вперёд, приоткрыла рот, позволив его языку скользнуть внутрь, и ладони сами медленно поднялись вверх, погладили плечи, и пальцы сомкнулись на затылке графа, притягивая его ближе. Глубоко внутри проснулось что-то новое, жадное до этих восхитительных эмоций, наполнивших Норрэну до краёв, вытеснивших все сомнения в правильности происходящего. И это новое заставило смело ответить на поцелуй, очень быстро из нежного и осторожного превратившийся в жаркий, жадный, горячий.