Дозоры

Попасть в Сумрак могут только те…

Я сглотнул и запнулся – мне снова представился Костя. Совсем давнишний Костя, еще ничего не умеющий пацан-вампир…

«Смотри, я трансформируюсь! Я – ужасная летучая мышь! Я лечу! Я лечу!»

Прощай. У тебя и впрямь получилось.

Ты летишь.

– Попасть в Сумрак могут только те, кто обладает… – продолжил я.

Эпилог

Семен вошел в кабинет вместе с Ласом – подталкивая того перед собой, будто пойманного с поличным мелкого Темного колдуна. Лас вертел в руках туго свернутую бумажную трубочку и все старался спрятать ее за спину.

Семен плюхнулся в кресло и буркнул:

– Твой протеже, Антон? Ты и разбирайся.

– Что случилось? – насторожился я.

Лас вовсе не выглядел виноватым. Так, слегка смущенным.

– Второй день стажировки, – сказал Семен. – Простейшие, элементарные поручения. Даже не связанные с магией…

– Ну? – подбодрил я.

– Попросил его встретить в аэропорту господина Сисукэ Сасаки из Токийского Дозора…

Я хмыкнул. Семен побагровел.

– Это обычное японское имя! Не смешнее, чем Антон Сергеевич!

– Да я понимаю, – согласился я. – Это тот самый Сасаки, что вел дело девочек-оборотней в девяносто четвертом?

– Тот самый. – Семен заерзал в кресле. Лас продолжал стоять у дверей. – Он проездом в Европу, но что-то собирался обсудить с Гесером.

– И что случилось?

Семен возмущенно посмотрел на Ласа. Откашлялся и сказал:

– Господин стажер очень интересовался у меня, знает ли уважаемый Сасаки русский. Я объяснил, что не знает. Тогда господин стажер отпечатал на принтере плакатик и отправился встречать японца в Шереметьево… Да покажи ты плакат!

Лас со вздохом развернул рулончик.

Очень крупным шрифтом были напечатаны иероглифы японского имени. Не поленился Лас, поставил японские драйвера.

А повыше – шрифтом чуть поменьше – было напечатано:

«Второй московский конгресс жертв насильственного заражения холерой».

Сохранить каменное лицо стоило мне огромных усилий.

– Зачем ты это написал? – спросил я.

– Я всегда так иностранцев встречаю, – обиженно сказал Лас. – И своих деловых партнеров, и родственников – у меня за рубежом родня есть… Если они по-русски ни слова – я крупно печатаю имя на их родном языке, а поменьше – что-нибудь смешное на русском. Например: «Конференция транссексуалов нетрадиционных ориентаций», «Европейский фестиваль глухонемых музыкантов и исполнителей», «Форум активистов всемирного движения за полное половое воздержание»… И стою с плакатиком вот так… поворачиваюсь во все стороны, чтобы все встречающие увидели…

– Это я уже понял, – сказал я. – Я другое хочу узнать – зачем ты все это пишешь?

– Когда человек из таможни выходит – уже всему залу интересно узнать, кто он такой, – невозмутимо пояснил Лас.