Дозоры

И мне даже показалось, что я слышу какой-то обмен репликами между ним и Завулоном. Что-то о приказах, которые надо отменить, о бомбардировщиках, которые должны вернуться на аэродромы. О команде магов, которая станет заметать следы творившихся на Байконуре безобразий. Об официальной версии сорванного старта.

– Что случилось-то? – спросил Лас, садясь рядом. Техник, которого он бесцеремонно согнал со стула, недоуменно озирался. Люди вокруг приходили в себя.

– Все, – сказал я. – Все кончилось. Все почти кончилось.

Но я знал, что это еще не конец. Потому что где-то высоко в небе, выше облаков, в холодном звездном свете, кувыркается в украденном скафандре абсолютный Иной Костя Саушкин. Пытается – и не может открыть портал. Пытается – и не может достичь проплывающей мимо станции. Пытается – и не может вернуться на Землю.

Потому что он – Абсолютный Нуль.

Потому что все мы – вампиры.

И там, за пределами теплой, живой Земли, вдали от людей и животных, растений и микробов, от всего того, что дышит, шевелится, спешит жить, – мы все становимся абсолютными нулями. Лишенными дармовой Силы, что позволяет нам так красиво и ярко бросать друг в друга шаровые молнии, исцелять болезни и наводить порчу, превращать кленовый лист в банкноту, а прокисшее молоко – в выдержанное виски.

Вся наша Сила – чужая.

Вся наша Сила – слабость.

И это то, чего не мог понять и не хотел принять хороший парень Костя Саушкин.

Я услышал смех Завулона – далеко-далеко, в городе Саратове, стоя с бокалом пива под зонтиком летнего кафе, Завулон всматривался в вечереющее небо – искал в нем новую быструю звезду, чей полет будет ярок, но недолог.

– Вроде как ты плачешь, – сказал Лас. – Только слез нет.

– Верно, – ответил я. – Слез нет, сил нет. Обратный портал не открою. Придется лететь самолетом. Или подождать группу зачистки, может, помогут.

– Кто вы такие? – спросил техник. – А? Что происходит?

– Мы – инспекция Министерства здравоохранения, – сказал Лас. – И лучше бы вы объяснили, кто додумался сжигать скошенную коноплю у воздухозаборников системы вентиляции!

– К-какую коноплю? – начал заикаться техник."

"– Древовидную! – отрезал я. – Пошли, Лас. Мне еще положено дать тебе необходимые объяснения.

Мы вышли из зала – навстречу бежали какие-то сотрудники, какие-то солдаты с автоматами. Бардак был такой, что на нас внимания не обращали – а может быть, нас прикрывали остатки магического щита. В конце коридора мелькнула розовая задница немецкого туриста – он бежал вприпрыжку, так и не вынув палец изо рта. За ним спешили двое в белых халатах.

– Слушай сюда, – сказал я Ласу. – Кроме обычного, человеческого мира, который доступен глазу, существует еще и сумеречный мир.