Дозоры

Может быть, поэтому вампиры всегда предпочитали Европу, а не Россию?

Но вампиру вовсе не обязательно пить кровь убитого человека. Питание – питанием, а дело – делом.

– Не приближайся, – повторил я. – На расстоянии!

– Берегите себя, шеф! – попросил Роман. – Удачи! Надеемся на вас!

Я посмотрел на него и вспомнил прощальное напутствие Завулона.

Как мы похожи.

Как все мы похожи – Иные и люди, Темные и Светлые.

– Тихо, неторопливо, без агрессии, – сказал я самому себе, глядя на покуривающих у входа в аэровокзал мужчин. Люди большей частью были интеллигентные, при галстуках. Уборщица в оранжевом жакете, смолившая «Приму», рядом с ними смотрелась диковато. – Тихо и мирно…

Я пошел к зданию. Курильщики расступились – во мне сейчас было слишком много Силы, ее способны были почувствовать даже обычные люди.

Почувствовать – и благоразумно убраться в сторону.

Входя, я оглянулся – Лас, благодушно улыбаясь, тащился следом.

Где ты, Костя?

Где ты, Высший вампир, никогда не убивавший людей ради Силы?

Где ты, мечтающий стать Властелином Мира, будто в дешевом голливудском боевике?

Там же, где и мальчик-вампир, пытавшийся обмануть свою судьбу…

Я убью тебя.

Не «должен убить», не «могу убить», не «хочу убить». Хватит уточнений. Я прошел через «должен» – прошел в слезах и соплях, интеллигентских самокопаниях и самооправданиях. Я прошел через «могу» – в комплексах и потугах мага третьего уровня, Иного, достигшего своего потолка. Я прошел через «хочу» – через эмоции и страсти, гнев и жалость.

Теперь я просто делаю то, что должен делать.

Мне безразличны фальшивые идеалы и поддельные цели, лицемерные лозунги и двуличные постулаты. Я больше не верю ни в Свет, ни в Тьму. Свет – это просто поток фотонов. Тьма – это просто отсутствие света. Люди – братья наши меньшие. Иные – соль земли.

Где ты, Костя Саушкин?

К чему бы ты ни рвался – к древним восточным артефактам, к миллиардной армии из китайцев-магов, – я не дам тебе победить.

Где ты?

Я остановился посреди зала – не слишком-то большого зала провинциального аэропорта. Кажется, я его чувствую…

На меня налетел потный мужик с чемоданами, извинился, пошел дальше. Я мимолетно отметил его ауру – неинициированный Иной, Светлый, побаивается летать самолетами, благополучно долетел, расслабился, благодушен – и потому стал заметен.

Сейчас мне это было неинтересно.

Костя?"

"Я повернулся, будто меня окликнули. Уставился на дверь с табличкой «Служебный вход» и кодовым замком.

Никому не слышная мелодия звенела в шуме аэропорта.

Кажется, он меня зовет.

Кнопки кодового замка послушно засветились, когда я протянул к ним руку. Четыре, три, два, один. Очень хитрый код…

Я открыл дверь, оглянулся, кивнул Ласу и осторожно, чтобы не сработала защелка, притворил дверь.