Дозоры

– Как ты получил право инициировать троих чужих детей? – спросил я, проглотив очень желавшее прицепиться к фразе словечко «скотина».

– Они все были обречены, – ответил Игорь. – Я в медицинском учился. Был на практике в детской онкологии… все трое умирали от лейкоза. Там был еще врач-Иной. Светлый. Он мне и предложил… я кусаю троих, превращаю их в оборотней, они исцеляются. А он, как бы в ответ, получает право исцелить несколько других детей.

Я молчал. Я вспомнил этот случай годичной давности. Дурацкий, ни в какие ворота не лезущий случай явного сговора Темного и Светлого, который оба Дозора предпочли спустить на тормозах. Светлый спас два десятка детей, надорвался, пользуясь редчайшим шансом по-настоящему исцелять, но спас. Темные получили трех оборотней. Небольшой размен. Все счастливы, включая детей и их родителей. Были приняты какие-то очередные уточнения к Договору, чтобы избегнуть в будущем подобных случаев. А этот прецедент предпочли побыстрее забыть…

– Осуждаешь? – спросил Игорь.

– Не мне тебя осуждать, – прошептал я. – Хорошо. Что бы тобой ни двигало… ладно. Второй вопрос. Зачем ты поволок их охотиться? Не ври, сейчас не ври! Ты именно охотился! Ты собирался нарушить Договор!

– Сорвался, – спокойно ответил Игорь. – Чего уж тут врать. Выволок щенят на прогулку, специально выбрал самый глухой район. И вдруг – эти детеныши…

Живые. Пахнут вкусно. Повело меня, переклинило. А уж этих-то щенят… они первого кролика только в этом году словили, вкус крови поняли.

И он улыбнулся – виновато, смущенно, очень искренне. Пояснил:

– Голова совсем по-другому работает, когда в зверином теле. В следующий раз осторожнее буду.

– Хорошо, – сказал я.

А что еще я мог сказать? Сейчас, когда жизнь Надюшки – на волоске? Даже если он врет – не стану я допытываться.

– Антон! – окликнула меня Светлана. – Лови!

Я посмотрел на нее – и в голове чередой закружились образы.

…Красивая женщина в длинном старушечьем платье, в цветастом павловском платке…

…Идущая рядом с ней девочка… отстает… женщина берет ее на руки…

…Вдоль реки…

…Трава… высокая трава… почему же такая высокая – выше головы…

…Прыгаю через ручей – всеми четырьмя лапами, опускаю нос к земле, ловлю след нижним чутьем…

…Чахлый лесок, переходящий в бугристое поле… рвы, канавы…

…Запах… какой странный запах идет от этой земли… он будоражит… и заставляет поджимать хвост…

…Женщина с девочкой на руках спускается в глубокую траншею…

…Назад… назад… эта та самая ведьма, эта та самая, это ее запах…

– Что это? – спросила Светлана. – Если недалеко, то почему же я их не нашла?

– Поле боя, – прошептал я, вытряхивая из головы увиденные девочкой-волчонком образы. – Тут же была линия фронта, Света. Там вся земля – на крови.