Дозоры

Сроку вам – три часа. Придумаешь раньше, чаровница, так возьми снова гребень и причешись.

– Только не трогай Надюшку! – крикнула Светлана дрогнувшим голосом.

И тут же сделала левой рукой легкий пасс.

Гребень покрылся ледяной коркой. Светлана бросила его на стол. Пробормотала:

– Старая дрянь… Антон?

Секунду мы смотрели друг на друга. Будто перебрасывали мячик инициативы.

Заговорил я:

– Света, риск очень большой. В открытом бою она с нами не справится. Поэтому возвращать Надю для нее значит подставляться.

– Мы найдем ей коридор… выход… – прошептала жена. – Пусть выйдет за границы оцепления и оставит Наденьку. Я ее сразу найду. Пусть хоть в другой город уедет и там Надю оставит! Я открою проход… я знаю как. Я сумею! Я через минуту там буду!

– Правильно, – кивнул я. – Через минуту. И что дальше? Ведьма-то далеко уйти не успеет. А как только Надя будет с нами, ты захочешь найти Арину и развоплотить.

Светлана кивнула:

– Разорвать, а не развоплотить… Для ведьмы правильнее – воспользоваться нашей помощью, но Надю все равно убить. Антон, так что же делать? Звать Гесера?

– Если она это почует? – вопросом ответил я.

– Позвонить? – предположила Света.

Я подумал. Кивнул. Все-таки Арина изрядно отстала от жизни. Догадается ли она, что мы можем связываться с Гесером не магическим образом, а по обычному сотовому телефону?

Телефон Светланы оставался в доме. Она вытащила его оттуда таким же небрежным пассом, как и гребень. Еще раз посмотрела на меня – я кивнул.

Время просить о помощи. Время требовать помощь. Всю мощь Московского Ночного Дозора. В конце концов, Гесер делает на Наденьку свои, неизвестные нам ставки…

– Подождите! – окликнули нас от калитки.

Мы обернулись, наверное, излишне резко вскидывая руки в боевую стойку. Мир для нас уже не был обычным, человеческим. Мы теперь жили в мире Иных, опасном мире, где все решает сила заклинаний и скорость реакции.

Но сражаться не пришлось.

У калитки стоял молодой человек, за ним трое детишек, два мальчика и девочка. И мужчина, и дети были одеты во что-то серовато-зеленое, полувоенное, напоминающее униформу разгромленной армии. Мужчине было лет двадцать пять, детям – лет по десять. Отцом он быть не мог, да и братом тоже – слишком разные черты лица.

Только одно общее – темная аура. Дикая, косматая, никак не вязавшаяся с симпатичными лицами и аккуратными короткими стрижками.

– А вот и наши оборотни пожаловали, – пробормотал я.

Мужчина коротко склонил голову, признавая мою правоту.

Какой же я дуралей!

Искал взрослого с тремя детьми, а пионерлагерь проверить не удосужился!

– Пришли сдаваться? – холодно спросила Светлана. – Не вовремя!

Какими бы слабыми Иными они ни были, но недавний вихрь Силы должны были уловить.