Дозоры

Как-то у нас пошел разговор… по душам. И старый Ташкент вспомнили, и о старых фильмах поболтали… Потом этот самый ненастоящий Стриженов мне рассказал про Иных. Сказал, что он мой родственник. И потому с удовольствием сделает для меня все что угодно. Просто так, без всяких ответных любезностей.

– Ну? – подбодрил я его.

– Я же не идиот. – Тимур Борисович пожал плечами. – У золотых рыбок надо просить не три желания, а всемогущество. Или, на худой конец, бассейн с золотыми рыбками. Я попросил сделать меня таким же Иным. Этот самый «Стриженов» стал темнить, вертеться будто на сковородке. Мол, нельзя это. Но я же чувствовал – врет. Можно! Ну и попросил постараться и все-таки сделать меня Иным…

Он не врал. Ни единым словом. Только чуть-чуть недоговаривал.

– Вас нельзя сделать Иным, – объяснил я. – Вы обычный человек. Извините, но Иным вам не стать.

Тимур Борисович снова фыркнул.

– Это… ну, если угодно – это в генах, – объяснил я. – Тимур Борисович, а вы понимали, что по какой-то причине ваш собеседник попал в ловушку? Что он неверно сформулировал свою фразу, а в итоге вынужден выполнить для вас невыполнимое?

Вот тут мой самоуверенный собеседник промолчал.

– Понимали, – сказал я. – Вижу, что понимали. И все-таки требовали?

– Я же говорю – можно это сделать! – повысил голос Тимур Борисович. – Чувствую я это! Я не хуже вас чувствую, когда врут! А угрожать я не угрожал, только просил!

– Скорее всего к вам приходил ваш отец, – сказал я. – Понимаете?

Тимур Борисович оцепенел в своей бурлящей джакузи.

– Он и впрямь хотел бы вам помочь, – сказал я. – Но не может. А ваше требование его в буквальном смысле убивает. Понимаете?

Тимур Борисович покачал головой.

– Он дал слишком расплывчатое обещание, – сказал я. – Вы поймали его на слове. Если он не выполнит данное слово – то он умрет. Понимаете?

– Это у вас такие правила?

– Это приложение к Силе, – хмыкнул я. – Ну, для Светлых.

– Где он был раньше, папаша… – с неподдельно тоскливой интонацией сказал Тимур Борисович. – Он же небось до сих пор молодой? Что ж он пришел, когда у меня свои внуки переженились?

– Поверьте, он не мог, – ответил я. – И скорее всего просто о вас не знал. Так случилось. Но сейчас вы его убиваете. Родного отца.

Тимур Борисович молчал.

А я торжествовал. Потому что не был этот распростертый в джакузи бизнесмен совсем уж законченным мерзавцем. И слово «отец» для него, выросшего на Востоке, значило многое.

Несмотря ни на что.

– Передайте, что я снимаю свою… просьбу… – пробормотал Тимур Борисович. – Не хочет… ну и черт с ним… Мог бы просто прийти, честно все сказать. Нечего было сотрудников посылать.

– Уверены, что я его сотрудник? – полюбопытствовал я.

– Уверен. Кто он такой, мой папаша, не знаю.