Дозоры

Тем более что кресло добротной немецкой иномарки весьма к этому располагало. Если бы я решил послушать музыку – точно убаюкался бы и уснул. Но музыку слушать сейчас не хотелось. И я оставался в мире, наполненном рокотом десятков двигателей, тихим гулом включенного климатизатора, резкими руладами автомобильных сигналов и шелестом грязно-серой снежной каши под протекторами."

"Предпочти мы метро – успели бы гораздо раньше. А так спустя полчаса все еще ползли по запруженной Остоженке в сторону проспекта Вернадского. Пробка росла и отращивала солидный, как у кометы, хвост, направленный к центру Москвы.

– Елы-палы, – сердито прошипел Шагрон. – Можем ведь и застрять.

– Откроем портал, – пожал я плечами.

Шагрон посмотрел на меня странно.

– Виталий! Мы едем на заседание Трибунала под патронажем Инквизиции! Твой портал сдохнет в двух километрах от цели!

– А, – сказал я беспечно. – Верно. Я и забыл.

Кстати, об этом я мог бы догадаться и сам. Магические воздействия и вообще применение магии в процессе работы Трибунала запрещены. Я-во-мне услужливо подсказал, что ранее случались нарушения, но лишь в годы свирепых перемен, напрямую связанных с собственно нарушениями.

Впрочем, сейчас ведь тоже время перемен. Конец тысячелетия. Перелом. Вон, летом с каким страхом народ ожидал затмения, как дрожал перед турецким землетрясением… И ничего, пережили.

Правда, пережив, все мы стали немного другими. И Иные, и особенно люди.

– М-мать! – заорал Шагрон, выдергивая меня из раздумий.

Я не успел даже взглянуть в лобовое стекло. Одновременно с оглушительным ударом меня швырнуло вперед, мучительно сжало грудную клетку, ремень безопасности пребольно впился в грудь. С противным тонким свистом на руле выросла пузатая подушка, и Шагрон, скользнув по ней лицом и грудью, грянулся о место, где стекло смыкалось с крышей. Противно тренькнуло где-то снаружи, посыпалось мелкое стеклянное крошево. На снег оно падало бесшумно, но об обшивку соседних автомобилей выбивало беспорядочную барабанную дробь.

И, словно в насмешку, нас шарахнуло сзади. В корму, в багажник.

Пару секунд, похожих, наверное, на старт космического челнока, и меня прекратило жевать и швырять. Настал блаженный миг динамического покоя.

Шагрон сполз по рулю назад в кресло, оставляя кровавый след на пузыре. Кажется, у него еще и рука была сломана. Не пристегнулся, дурак… Сколько теперь будет регенерировать?

Вокруг надрывались автомобильные сигналы.

Со смешанным чувством я отстегнулся и толкнул дверцу. Встал на усыпанную битым стеклом и покрытую утрамбованным снегом дорогу.

Под небольшим углом наш капот был протаранен красной «нивой». А в смятый, словно надкушенный, багажник тыкался мордой холеный японский джип. Некогда холеный.