Дозоры

Я ждал. Очень хотелось знать, скажет ли Гесер всю правду. Хоть однажды.

— Да, я мог сделать и так. — Гесер вздохнул. — Вот только, мальчик мой… Все, что я делал, помимо великой борьбы Света и Тьмы, все, что я делал в двадцатом столетии, было подчинено одному, разумеется, не в ущерб делу…

Мне вдруг стало его жалко. Нестерпимо жалко. Может быть, первый раз за тысячу лет Великий Маг, Пресветлый Гесер, истребитель чудовищ и страж государств, вынужден был сказать правду до конца. Не такую красивую и возвышенную, как та, которую он привык говорить.

— Не надо, я знаю! — крикнул я.

Но Великий Маг покачал головой.

— Все, что я делал, — отчеканил Гесер, — было подчинено еще одной цели. Вынудить руководство полностью снять с Ольги наказание. Вернуть ей все силы и позволить вновь взять в руки мел Судьбы. Она должна была стать равной мне. Иначе наша любовь была обречена. А я люблю ее, Антон.

Светлана засмеялась. Тихо-тихо. Я подумал, что она даст шефу пощечину, но, наверное, я до сих пор ее совсем не понимал. Светлана опустилась перед Гесером на колени и поцеловала его правую руку."

"Маг вздрогнул. Он словно утратил свои бесконечные силы: защитный купол стал дрожать и таять. Нас вновь оглушил рев урагана.

— А судьбу мира снова будем менять? — спросил я. — Помимо наших маленьких личных дел?

Он кивнул. И спросил:

— Ты не рад этому?

— Нет.

— Что ж, Антон, нельзя ведь выигрывать во всем. И мне это не удавалось. И у тебя не получится.

— Знаю, — сказал я. — Конечно же, знаю, Гесер. Но все равно этого так хочется.

Январь-август 1998 года.

Москва.

В тексте книги использованы фрагменты из песен групп «Пикник», «Воскресение», «Сплин», «Blackmore’s night».

Сергей Лукьяненко, Владимир Васильев

Дневной Дозор

Данный текст запрещен к распространению как порочащий дело Света.

Ночной ДозорДанный текст запрещен к распространению как порочащий дело Тьмы.

Дневной ДозорЛюбые совпадения имен, названий и событий являются случайными и не имеют никаких аналогий с человеческой действительностью.

Часть первая

Посторонним вход разрешен

Пролог

Подъезд не внушал уважения. Кодовый замок сломан и не работает, под ногами – растоптанные окурки дешевых сигарет. Лифт исписан безграмотными граффити, где слово «Спартак» встречается с той же частотой, как нецензурная брань; кнопки прожжены сигаретами и заботливо залеплены окаменевшей жвачкой.

И дверь в квартиру на четвертом этаже оказалась под стать подъезду: какой-то убогий, советских еще времен дерматин, дешевые алюминиевые накладные цифры, едва держащиеся на косо вкрученных шурупах.

Наташа на мгновение замешкалась, прежде чем нажать кнопку звонка. Нелепо было на что-то надеяться, приходя сюда.