Дозоры

Может быть, потому что я, подобно Тигренку, давным-давно управляю нехитрой электроникой, сам того не замечая?

Кто виноват, что ты устал?Что не нашел, чего так ждал?Все потерял, что так искал,Поднялся в небо — и упал?И чья вина, что день за днемУходит жизнь чужим путем,И одиноким стал твой дом,И пусто за твоим окном,И меркнет свет, и молкнут звуки,И новой муки ищут руки,И если боль твоя стихает —Значит будет новая беда.Я сам этого хотел. Сам добивался. И теперь не на кого пенять. Вместо того чтобы рассуждать весь вчерашний вечер с Семеном о сложностях мирового противостояния Добра и Зла, надо было остаться со Светой. Чем смотреть волком на Гесера и Ольгу с их лукавой правдой — отстаивать свою. И не думать, никогда не думать о том, что победить невозможно.

Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

Кто виноват, скажи-ка, брат,Один женат, другой богат,Один смешон, другой влюблен,Один дурак, другой твой враг,И чья вина, что там и тутДруг друга ждут и тем живут,Но скучен день, и ночь пуста,Забиты теплые места,И меркнет свет, и молкнут звуки,И новой муки ищут руки,И если боль твоя стихает —Значит будет новая беда.Кто виноват и в чем секрет,Что горя нет и счастья нет,Без поражений нет побед,И равен счет удач и бед.И чья вина, что ты один,И жизнь одна, и так длинна,И так скучна, а ты все ждешь,Что ты когда-нибудь умрешь.— Вот уж нет, — прошептал я, стаскивая наушники. — Не дождетесь.

Нас так долго учили — отдавать и ничего не брать взамен. Жертвовать собой ради других. Каждый шаг — как на пулеметы, каждый взгляд — благороден и мудр, ни одной пустой мысли, ни одного греховного помысла. Ведь мы — Иные. Мы встали над толпой, развернули свои безупречно чистые знамена, надраили хромовые сапоги, натянули белые перчатки. О да, в своем маленьком мирке мы позволяем себе все что угодно. Любому поступку найдется оправдание, честное и возвышенное. Уникальный номер: впервые на арене мы — в белом, а все вокруг — в дерьме.

Надоело!

Горячее сердце, чистые руки, холодная голова… Не случайно же во время революции и гражданской войны Светлые почти в полном составе прибились к ЧК? А те, кто не прибился, большей частью сгинули. От рук Темных, а еще больше — от рук тех, кого защищали. От человеческих рук. От человеческой глупости, подлости, трусости, ханжества, зависти. Горячее сердце, чистые руки. Голова пусть остается холодной. Иначе нельзя. А вот с остальным не согласен. Пусть сердце будет чистым, а руки — горячими. Мне так больше нравится!

— Не хочу вас защищать, — сказал я в тишину лесного утра. — Не хочу! Детей и женщин, стариков и юродивых — никого, живите, как вам хочется.