Дозоры

Строительство в боковых улочках-усиках уже было завершено, только кое-где еще работали маляры-штукатуры, приводя новые дома в надлежащий порядок. В одном из таких отростков играла гитара, и Катя приостановилась, прислушалась.

Меня зажали слева,Меня толкают справа,Иду вперед без гнева,Без веры и без славы.Пряма моя дорога,Без выступов и рытвин,Но кровоточат ноги —Иду по грани бритвы.Я балансирую на лезвии ножа,На самой ниточке, коротенькой и тонкой.Я балансирую на лезвии ножа,Пляшу марионеточным чертенком.Знакомый, родной голос. Знакомая, почему-то ставшая любимой у Николая в последнее время, мрачная, надрывная песня. Ему сейчас полагалось быть на работе. Похоже, привез материалы для внутренней отделки – вон и трактор его стоит. Но отчего-то не спешит он отцепить груженную известью тележку, не спешит вернуться в гараж за новым заданием. Для чего-то зашел внутрь, поет, старается. Подражая известному исполнителю, пытается пропеть согласные, узнаваемо хрипит в припеве…

Мне вбок не сделать шагу,Назад мне путь заказан —Иду по краю шпагиБез горя, без экстаза.И вырваться нет прокуИз этого мученья,И кровоточат ноги,И нет им излеченья.Я балансирую на лезвии ножа,Иду по ниточке, коротенькой и тонкой,Я балансирую на лезвии ножа,Кручусь марионеточным чертенком.Внутри зааплодировали, принялись пискляво восторгаться, один особенно жеманный голос выделился в общем хоре:

– Ах, Николай, какой же вы… лапочка! Куда там Высоцкому!

– Дура ты! – беззлобно ответил Колька. – Ну, девоньки, что бы еще вам такого спеть? Умные вещи не пошли – давайте про любовь, что ли?

Катерина вспыхнула, отвернулась, заторопилась прочь. Магазин проскочила – даже не заметила. Слезы застилали глаза, и, хлюпая носом, она снова и снова шептала:

– Ну, сколько можно, а? Ну сколько же можно? Сколько же так можно?..

Сама не поняла, как оказалась на мосту через реку, а осознав себя тут – испугалась. Что она здесь делает? Когда успела дойти до реки? Зачем? Не топиться же она собралась?

С того берега доносилось конское ржание, настырно тянулся в чистое небо дымок невидимого за кустарником костра. «Там табор!» – вспомнила Катерина. Не отдавая себе отчета, она шагнула по мосту еще дальше от деревни, еще ближе к той стороне реки. Почему-то ей захотелось непременно увидеть, как выглядит табор, какие люди ходят там меж костров и кибиток…

– Драствуйтя! – теребя подол длинного цветастого платья, поздоровалась с ней маленькая цыганочка, возникшая на том берегу будто по волшебству. – Вам погадать аль чегой?

– Здравствуй, – рассеянно улыбнулась ей в ответ Катя, которой в голову внезапно пришла мысль – неожиданная, смелая, если не сказать – безумная.