Дозоры

То ли ей так промыли мозги, то ли… то ли… В конце концов, машина-то заработала, да и ягненок… того… ожил… Она светло смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и впервые за много-много лет я почувствовал… участие?

– Просто там, в городах, вы обо всем позабыли… Напридумывали штучек… А я бы хотела попасть в город, поглядеть. В райцентре – что глядеть? А вот в Москве… да хоть бы и в Томске! Чай, интересно там у вас, шумно, людно.

Мотнув головой, я вновь выпил. Зашумело в ушах.

– А музыка? Что ты сделала с моей музыкой?

– Я правильно ее услышала.

– Погоди… Брамс, ре минор… Откуда здесь, в глуши, такие познания?

Она надула губки, но не столько обиженно, сколько эту обиду обозначая.

– Вот вы все издеваетесь – мол, дикие мы тут! А мой второй дедушка учителем музыки был. У него столько пластинок, что ой! А евойная жена, бабушка моя, – цыганка, у нее такой слух был, такой голос! Я у йих многому научилась, а потом и сама…

Пошатываясь, я дошел до машины. Боковое зеркальце пальнуло в глаза красным закатным лучом. Зажмурившись, я наугад ткнул кнопки магнитолы. «Седьмой комиссар», часть третья, аллегро. Взмахивая в такт указательным пальцем, вернулся на плед. Алена морщилась, даже не пытаясь скрыть этого.

– Ну, рассказывай, певунья, что здесьнужно исправить?

На секунду задумавшись, она склонилась ко мне и пропела на ухо. Меня затрясло. Да, целый день в дороге, жара, алкоголь неведомой крепости… Но, вероятно, дело было не в этом. Описать собственные впечатления от ее импровизации я бы, наверное, не рискнул.

Гениально? Божественно?

Мой язык уже порядком заплетался, когда я задавал следующий вопрос:

– И ты так с любой мелодией можешь?

До полуночи мы экспериментировали со всем, что приходило на ум. Захмелевшая, она замахнулась на Моцарта. Хех, на Моцарта!!! Тем не менее мне нравилось все, что она творила. Даже если не брать в расчет, что к тому моменту я был безбожно пьян. И я уже знал, что буду со всем этим делать.

Разведя костер, мы расположились по разные стороны от огня.

– Ты поедешь со мной?

– Куда? – смеялась она.

– В Москву, конечно! К черту Томск, мы поедем в Москву и покорим всех! Вместе. Мы ведь поедем?

– Да! Да! – Она ложилась на спину и любовалась звездами; она казалась счастливой.

А я с идиотской улыбкой наблюдал за кружением черных осокорей в черном небе и упивался предстоящим триумфом.

* * *Ближе к рассвету меня зазнобило от пришедшей с реки свежести, но вставать к потухшему костру или перебираться в машину было невыносимо, и я лишь перекатился по росе на другой бок, сжался калачиком. Сквозь сон послышалось знакомое «фау-фау-вааа!», потом неподалеку рокотнула «Беларусь»…

Проснулся я с первым лучом, но не он стал причиной пробуждения, а буквально готовый лопнуть мочевой пузырь.