Дозоры

Мельтешение тонких рук, туфелек на завидной длины каблуках, хищных наманикюренных коготков – похоже, кто-то был чрезвычайно настойчив в банальном «дай порулить». Или наоборот – требовал немедленной остановки единственным оставшимся способом. Завороженным взглядом я проводил трактор, даже забыв перекреститься, когда тот благополучно миновал нас с «Волгой». Впрочем, недалеко уехал: взревев двигателем так, что звери-птицы окрест озадаченно примолкли, он, будто уткнувшись во что-то, резко остановился. Прицеп еще тоскливо жаловался проржавевшими бортами, а из кабины уже выпрыгнуло крайне разъяренное шипящее существо с мелкой «химией» на голове. Отскочив за «Волгу», существо развернулось и приняло защитную стойку ногтями вперед. Следом с подножки спрыгнул мускулистый парень в побуревшей от солидола майке, сделал два порывистых шага и замер, уперев кулаки в бока, с недобрым прищуром глядя на девицу с хищным маникюром. Немая сцена затянулась, и я, решив разрядить обстановку, осторожно вмешался:

– Уважаемый, далеко ли до селения? Может, возьмете на буксир? Мне б до мехучастка какого-нибудь, а то вот… то ли аккумулятор, то ли стартер…

Тракторист перевел на меня тяжелый взгляд. Похоже, разрядить обстановку не вышло.

– …ать тебя некому, и мне некогда! – безапелляционно заявил он и, круто повернувшись, полез в кабину. – На сквозняк поставь…

Я растерянно оглянулся на беглянку – та самозабвенно, обеими руками попеременно показывала спине тракториста кукиши под разными углами. Сумасшедший дом на прогулке. «Беларусь» вздрогнула, лязгнула нутром и покатила к лесу, смешно подкидывая причитающую тележку на выбоинах в асфальте. Девица мгновенно сдулась отслужившим свое воздушным шариком, закрыла лицо ладошками, опустилась на корточки, всхлипнула раз, другой… Худая спина под тонким летним костюмчиком а-ля Эдита Пьеха, неравномерно загоревшие, облупившиеся кое-где плечи, даже дурацкая «химия» – все это крайне трогательно тряслось в почти беззвучных рыданиях. Однако, все еще помня, как эта комсомолка минуту назад шипела и плевалась, всерьез намереваясь дать по морде могучему и грубому механизатору, я начал издалека:

– Послушайте… Эй! Могу я чем-то помочь? Вы меня слышите? Садитесь-ка в машину. У меня там есть вода…

Мне все же пришлось приблизиться, поднять и довести ее до пассажирского сиденья. Кинув на острые коленки носовой платок, я оставил ее, ревущую обиженно и горько, в духоте салона, а сам с сигаретой примостился обочь на солнцепеке. Покивал собственным мыслям: сейчас закончатся рыдания, и понесется извечное «все мужики – сволочи».