Дозоры

Никогда еще слова не давались ему, профессиональному говоруну, настолько тяжело. – Сожги ее. Прямо сейчас.

Он был ко всему готов. Что Анна будет протестовать и обвинять его. Что начнет сопротивляться всеми силами. Что станет уговаривать, используя весь свой немаленький уже словарный запас. Наконец, что выпалит: «Жгите сами, я не буду!» – и отвернется, сглатывая слезы.

Анна взглянула на него пристально и ничего не сказала. У ее ног сама собой зажглась свечка. Анна слезла, подобрала свечу и поставила на краешек бака. Оторвала страницу «Фуаран», поднесла к огню.

Старая бумага зашипела, словно цедила проклятия в адрес той, кто вызвал ее из небытия, а теперь отправляет обратно. Девочка завороженно следила, как пламя съедает обрывок. Следила, пока могла терпеть, потом разжала пальцы.

Показав напоследок язык огня, догорающая страница улетела в бак. Анна вырвала еще одну, снова подожгла и бросила в железную пасть.

– Отойди-ка! – велел Дреер.

Девочка отодвинулась к самому окну. Сквозь переплет рамы виднелись отсветы фонарей на воде Галерной гавани.

Дмитрий одним взглядом поднял книгу в воздух и зажег всю сразу. Полыхнуло: «Ф-фух-х!» – как будто из томика вылез маленький дракон. Надзиратель влил в огонь еще Силы, словно плескал в костер жидкость для растопки. Книга должна была сгореть целиком, даже застежка расплавиться… потому что есть и на это свои специалисты. Маги, способные восстановить предмет по самой маленькой частице или создать бесплотную проекцию в Сумраке.

А Инквизиция всегда может их завербовать. Индульгенция разрешит.

Дмитрий дождался, когда сгусток плазмы, еще трепеща огненными крыльями, птицей канет вниз, разваливаясь на части, исчезая в старых трубах.

Этот феникс не должен возродиться.

Хотя… Анна ведь не единственный в мире джинн. Правда, возможно, сейчас единственный в Европе. В Праге Дмитрий не нашел упоминаний о других подобных ей ныне живых экзотах. Джиннов всегда было больше в Азии.

Но если Инквизиция сочтет что-то нужным, то найдет и способ это сделать. Остается полагаться на девиз Рыцарей Круглого стола: делай что должно – и будь что будет. Недаром их вдохновлял величайший Иной древности Мерлин.

Дмитрий не доверился слуху и прочим органам чувств. Он раскрыл перед собой невидимые для Анны линии вероятности, тщательно проверяя, хорошо ли сгорела каждая часть книги, рассыпался ли в пепел каждый уголек.

– Вот тебе и рукописи не горят… – невесело подытожил бывший словесник.

– Хорошо, что Булгаков не согласился на инициацию, – сказала Анна.

– Ему предлагал сам Завулон.

– Вы не рассказывали…

– Так мы с вами до литературы двадцатого века и не дошли! Кстати, об инициации… Пойдем вниз. Долг платежом красен.

Девочка задула свечу.