Дозоры

– Недавно вот из Гонконга прилетали, – продолжал Инквизитор. – Светлые нашли китайский артефакт в запасниках Эрмитажа, так сразу эксперты примчались.

– А Брюс Ли там по-прежнему в Ночном? – невинно спросил Дмитрий.

– Он вроде бы уже давно по всей Азии работает, – как будто о чем-то само собой разумеющемся ответил Александр. – Стал теперь почти как Чак Норрис.

– Что, и он тоже?.. – Дмитрий чуть не сел, благо сзади оказалось кресло.

– Никто не знает! Это же единственный Иной, у которого магическая температура ниже нуля. – Куратор засмеялся. – А что, в Праге уже не рассказывают Иные факты о Чаке Норрисе?"

"– Слышал какие-то… – ответил Дреер. – Свет и Тьма – это правая и левая нога Чака Норриса. С какой ноги утром встанет, та сторона сегодня и победит. Или еще вот: Чак Норрис – Сумрак в человеческом облике, но с дикого бодуна. Хотя Сумрак ведь не живой…

– Есть разные версии, – сказал куратор. – Как про Сумрак, так и про Чака.

Глава 3

Следующие дни наполнились впечатлениями.

Куратор не давал расслабиться, словно хотел упихнуть весь город с окрестностями в отпущенную неделю. Александр пребывал с ними до вечера и, только проводив до квартиры, исчезал, чтобы наутро появиться снова.

В инквизиторских апартаментах больше никого не видели, хотя каждый день, возвращаясь из очередного марш-броска, находили все убранным, а одежду – выстиранной и выглаженной. Чижов со товарищи хотели было сотворить простенького следящего гомункула, чтобы засечь, кто же тут хозяйствует, но Дмитрий им не позволил. Самого, конечно, тоже разбирало любопытство. Школьники гадали, а не использует ли Инквизиция труд домовых – причем на полном серьезе, будто не проходили на первом году обучения короткий курс «Реальные и вымышленные магические существа». Еще бы «домовых эльфов» миссис Роулинг вспомнили…

После дневных похождений в центре внимания оказывался Фрилинг. Хотя Александр вручил Дрееру банковскую карту на расходы и питание, эскулап сразу же заявил – не зря им даны кухня и столовая. Каждый вечер он устраивал кулинарное шоу с собой в главной роли. «Не все же лягушачьи лапки высушивать!» – приговаривал Фрилинг, раскрывая свой громадный чемодан. Помимо снадобий там хранился еще и солидный запас разных приправ.

Наблюдать за эскулапом было не менее увлекательно, чем созерцать фонтаны Петергофа. Кухня не могла пожаловаться на размеры (если бы кухни вообще умели жаловаться…), но по вечерам там становилось по-настоящему тесно. Все шестнадцать обитателей мистической квартиры собирались глазеть на довольного такой популярностью семнадцатого. Даже Карасев – о чудо! – отрывался от ноутбука с играми. Впрочем, Фрилинг не любил, чтобы зрители бездействовали, и каждого нагружал какой-нибудь работой.