Новогодний Дозор

 – Эта песня совсем о другом.

– О чем же?

– Я расскажу. Но обещай, что не станешь передавать кому бы то ни было. Дева простит нам тайну на двоих, но не простит ее разглашения. Ее немилость падет на весь город.

Озадаченный Кодор приподнимается и заглядывает в лицо жены. Лореаса очень, очень спокойна. Она не шутит.

– Обещаю, – кивает муж. – Расскажи мне, Лоре. Я давно уже взрослый мальчик.

Лореаса вздыхает и смотрит на прозрачные лунные пальцы, пробирающиеся из-за занавеси. Тем временем Кодор усаживается в постели, взбивает подушку и пристраивает ее у себя за спиной.

– Дева несчастна в любви, – говорит Лореаса. – А теперь, коли ты стар и мудр, ответь: есть ли на свете такой человек, который может пренебречь Девой Сновидений?

Кодор хмурится.

– Возможно, у него уже была любимая невеста или жена…

Лореаса усмехается."

"– Кодор, ум Девы порождает все, чем мы живы. Как поется в молитвах: «руды и воды, травы и древа, рыбу и гада, зверя и птицу; солнце и звезды, ярость и нежность, войны и песни…» И рыцарь твой, и его невеста, и их любовь для Девы были бы только ее видением, полностью ей подвластным.

– Тогда я не понимаю. Как можно безответно влюбиться в собственное видение?

– Не в видение.

– Но… – начинает Кодор.

И вдруг умолкает. Несколько минут он остается недвижим. Людская женщина заподозрила бы, что старый муж уснул сидя. Лореаса не смотрит на него, но чувствует, как течет и вздымается его мысль, как рождается под нею догадка.

– Что есть реального для Девы? – наконец произносит Кодор; он размышляет вслух, и Лореаса не отвечает. – Величайшая Любовь в небе, Смертная Явь на земле, начальный тон песни, соединяющий миры, и другие Девы Сновидений…

И приходит молчание.

– Да, – говорит Лореаса наконец. – Это так. Она полюбила другую Деву.

Лесничий озадаченно покачивает головой. Снова вздохнув, Лореаса приподнимается и целует мужа.

– А я любила тебя, Кодор. Поэтому теперь я всего лишь некромантисса.

– Ну вот, – огорчается Кодор, – выходит, это я виноват.

Лореаса смеется.

– Я ни о чем не жалею. Не волнуйся об этом. Но я думаю о дочерях, – она слегка прикусывает губу и размышляет несколько мгновений. Потом продолжает: – Однажды Лореана и Лореада попытаются стать Девами Сновидений. И я не верю, что у них получится. Мне больно и стыдно оттого, ведь я мать, как я могу не верить в силы своих детей, но… мне кажется, что я желаю им повторения моей судьбы. Возлюбленных, детей и вечеров перед камином, а не вечных сновидений во имя Величайшей Любви… Есть ли в этом добро? Может, и нет.

– Ох, – только и отвечает Кодор и заворачивается в одеяло.

Подумав, он прибавляет:

– Но если весь наш мир поделен между Девами, где же им найдется место? Неужели Девы могут сражаться друг с другом?

Лореаса грустно улыбается.