Новогодний Дозор

Вернувшись с работы, граждане спешили к мультивизионным приемникам, собираясь вокруг них целыми семьями. Из приоткрытых окон доносились уверенные голоса дикторов, рапортующих трудовому народу, гражданам и кандидатам в граждане о новых достижениях во всех сферах жизни страны.

Майор молча вышагивал рядом, четко впечатывая подошвы силовых ботинок брони в асфальт тротуара. Дима же совсем не по-военному, не по уставу загребал носками кирзачей палые листья, пытаясь заодно вспомнить, как пахнет осенней прелью в парке. Запахов он не различал. Ни один гражданин не мог похвастать восстановлением этого таланта после процедуры.

«Жизнь после смерти бесконечна. Путь наш в посмертии долог, но что-то мы непременно теряем на этом пути», – говорил один из разработчиков процедуры ревитализации почти столетие назад. Диме с детства очень хорошо запомнилась эта фраза.

Что ж, всегда чем-то приходится жертвовать. К этому Дима, как и всякий сознательный гражданин, привык давным-давно.

Шаги майора гулко раскатились эхом в лестничном колодце. Замерев на мгновение у обитой дерматином двери с потускневшими от времени шляпками обойных гвоздей, майор критическим взглядом скользнул по вмиг подтянувшейся фигуре бывшего теперь уже подчиненного, от скрытой под кепи макушки до подошв начищенных до блеска кирзовых сапог.

Дима невольно прищелкнул каблуками, отставил локти и приподнял подбородок.

Майор одобрительно скрежетнул вокодером и утопил кнопку звонка в дверном косяке. Где-то внутри знакомо зазвенел колокольчик.

Дима попытался сглотнуть, но не смог. Слюнные железы не работали – процедура оживления, изрядно подешевев за столетие существования, существенно же и упростилась. Окруженное кольцом врагов государство не могло позволить себе роскоши полноценной ревитализации всех клеток и органов тел своих новоиспеченных граждан, ограничивая восстановление лишь жизненно необходимыми в посмертии системами.

Дверь открыл отец. Майор грохотнул подковами бутс и отдал честь. Отец рефлекторно вытянулся по струнке и потянулся было рукой к непокрытой голове, но вовремя спохватился и ответил на железное рукопожатие офицера.

Потом запоздало пригласил их в квартиру.

Они ждали его возвращения в гостиной – все вместе. Вся большая семья из четырех поколений бессмертных. Прадед, дед, родной брат деда, трое сыновей у первого и двое – у второго, сыновья сыновей, его братья… Пятнадцать мужчин.

Молодых.

Всем – от восемнадцати до двадцати.

Навсегда.

Женщины, их жены. Женщин меньше. И каждая – куда старше своего мужчины. Жены прадеда и дедов давно умерли и похоронены с положенными почестями на городском кладбище. Они – матери граждан. Сами же гражданами стать не захотели, не успели… или не смогли.