Белое солнце дознавателей

Сладостями и лаской, но… это не работает, и не сработает, не в случае северянки и…» – старуха тихо хмыкнула себе под нос. «А она предупреждала. Время использовать кнут. Есть много способов удержать женщину и… сломать, если будет такая необходимость».

– Готовь ночной выезд на завтра, – скомандовал она каркающим голосом.

– Но, госпожа… мы не успеем научить ее танцу…

– Это уже не важно.

– Столько силы… – продолжила старуха чуть слышно. – У северянки будут сильные дети, но кому нужны дети, которые усилят чужой клан, если это не твои внуки?

Или Корай, или… у нее вообще не будет детей.

– Урежь траты, – скомандовала она после долгого молчания – Лейле послушно кивнула. За её ошибки будет платить весь гарем. Накопители на сигнальных вышках стоят дорого, а империалы не падают с неба, и… все должны понести наказание. Джихангир непременно урежет траты гарема на ближайшие несколько декад, и это если помолвка кончится успехом. Что будет в противном случае Рейна не думала – этот вариант не был возможен.

***– Госпожа…

Я обернулась, отпуская невидимые на окне решетки. Когда вернулась в комнату с прогулки, я не поверила глазам – их сняли, но… это была иллюзия. Глаза не видели, но пальцы прекрасно осязали тепло металла.

Врут. Все – врут.

– Время, госпожа… вас ожидают на мужской половине…

Одна из постоянно сопровождающих меня служанок – ищейка, которая шпионила для Рейны – склонилась низко.

Я подобрала длинные алые юбки – в шкафу остался только один нарядный комплект на вечер, в цветах невесты – остальные унесли, и развернулась к двери.

Кастет во внутреннем кармане грел – как напоминание о доме… и – Люци. И о том, что женщины иногда могут сами выбирать свою судьбу. И заплатить за это. Тоже – сами.

Я – была готова.

– Веди.

***Ашту был раздражен. Как и всегда последнее время – раз в декаду после посещения целителей. Или уже не Ашту?

Сяо опустил глаза в пол, чтобы не смотреть на массивную фигуру – и так было видно – тень металась по полу из угла в угол, светляк был как раз за спиной Бутча. Чем больше усугубляется проклятие, тем сильнее портится настроение и тает контроль.

Бутчу осталось ровно две зимы. Так сказали целители, и то, если Мара будет милостива. И… всего одна зима до начала полного выгорания.

– Что это? Что это я вас спрашиваю? – Бутч возмущенно взмахнул свитком, который только что принесли. За охрану границ, периметр и сигнальные вышки отвечала не их звезда, но сведениями обменивались все.

– Отчет, – Райдо лениво чавкнул и почесался. – Последний.

– Я вижу. Но как? Как одна маленькая сира…

– …запертая в гареме… – вставил Райдо так сладко, что Малыш поморщился.

– …смогла разрушить сигнальную вышку?

– Две, – уточнил Тиль.