Белое солнце дознавателей

Коридоры утопали в коврах и кричащей роскоши – все артефакты света включили на максимум, видимо чтобы золото, камни, и дорогая мебель мореного дерева сразу бросалась в глаза. Марша оценила бы великолепие дурного вкуса.

На полукруглых окнах, украшенных сложной лепниной с южными мотивами, висели мирийские шторы – ткань я видела в лавках, и помнила, сколько империалов стоит один отрез. Под потолком вились светляки, отбрасывая причудливые тени, но все это меркло перед тем, что на каждом окне были решетки – белоснежные, причудливые, и крепкие – прошлый раз мне так и не удалось выломать ни одну – поэтому на этот раз я была готова.

...дорого...

...серьги...

...красиво...

Служанки угомонились, молча обсудив меня полностью только на анфиладе – крытая галерея соединяла одно крыло с другим на женской половине, и было построено так, как будто парила над садом, где на большой круглой площадке тренировались девушки.

Мы чуть замедлили шаг – когда я бросила взгляд в окно – видимо им дали четкие указание, каким путем вести гостью, и что именно она должна увидеть в свой первый визит, чтобы сложилось нужное впечатление. Точно, как в прошлый раз.

Девушки внизу были облачены в легкие белоснежные туники – платья. Босые ножки синхронно поднимались и опускались, в едином ритме, выполняя простые па – почти движения нашего северного кругового танца. Браслеты на щиколотках взлетали и опадали, звеня, так, что рождалась настоящая мелодия.

Вверх, вниз, сменить ноги, поворот, двойной звон. Ритм был простым, четким, и рождал странное чувство внутри – желание откликнуться и присоединиться к танцу. Раньше такого не было.

Девушки кружились, босые ножки мелькали, браслеты звенели, подолы юбок разлетались колоколами, они расходились и сходились – и я снова, как и в прошлой жизни подумала, как же этот танец похож на цветок – как белоснежные лепестки лотоса, которые колышатся на волнах, двигаясь по кругу.

Странному «цветочному» танцу прошлый раз меня учили почти декаду – всё время, что я провела в гареме, практически каждое свободное мгновение было посвящено именно этому – попыткам добиться от меня синхронности и ритма.

Тогда старуха хотела сделать меня ведущей – я посмотрела в центр «цветка» – рисунок танца и темп задавала девушка по центру, вокруг которой и вращались лепестки, именно она сначала делала движение, которое за тем повторяли двенадцать дев по кругу.

Вчера марша назвала танец странным. Когда я по памяти воспроизводила все движения, которые помнила, восстанавливая рисунок танца. Странным и... страшным. «Почти боевой ритм» – непонятно пояснила Фейу свои ощущения, попытавшись повторить за мной. «Я не знаю такого танца из южных». «И я» – согласно подтвердила Фей–Фей.

– Госпожа...