Белое солнце дознавателей

Хали-бад был построен по точно таким же принципам – окружная, первая кольцевая, опоясывающая город вкруг, и соединяющая его с пригородом, вторая кольцевая – и далее круги сходились до тех пор, пока не пересекались – в отличие от Керна, в центре Хали-бада был установлена стела – павшим, в память о катаклизме произошедшем более трехсот зим назад.

«Память о глупости» – так говорил дядя, когда иногда обсуждал южные вопросы с Луцием. «Чем больше ошибки, тем выше ставят стелу. Чтобы помнили».

Кони всхрапнули – справа, над крышами трехъярусных пагод, возвышался шпиль памяти халибадской «глупости», на котором реяли штандарты Империи, Предела и города – именно в таком порядке. Чем ближе к небу – тем ближе к Богу. Знак Фениксов, вытканный алым на белом полотнище, как символ свободы и защиты, казался насмешкой– на фоне голубой дали."

"Местная Ратуша располагалась немного в стороне – на пересечении со вторым кварталом. Каждый городской круг делится на четыре четверти – и сектора формируются в зависимости от статуса, положения сторон света и пути светила – самые достойные должны иметь возможность первыми встретить рассвет.

Достойных даже солнце приветствует первыми.

У нас в Керне самые дорогие кварталы – ближе к центру, тут – все наоборот – малое кольцо было почти пустым, как и окружное – вся торговая и светская жизнь города была сосредоточена между этими двумя кругами – внешним и внутренним.

Место для нового города южане выбирали тщательно – Хали – значит «много» и – «ковер». Много оазисов, которые зеленым ковром окружали город по периметру, как широкий изумрудный пояс ханьфу – эти оазисы и были самым ценным сокровищем, за передел которых сотни зим назад полыхали плетения под этим небом. Народу много – земли мало. Бесплодный песок не рождает жизнь, не дарует прохладу, и не может напоить лохматых двугорбых белоснежных лошадок.

Вода, значит жизнь. «Битва за источники» – так этот период назывался в Хрониках. Это единственное, что нельзя создать. Цветы можно вырастить, здания и город – отстроить, проложить дороги, замостить белым камнем улицы, но если земля внутри бесплодна – нет подземных рек и озер, не бьет ключом жизнь – умрут все.

За лентой оазисов начиналась пустыня – обычная, тоже поделенная на части – а далее, между новым Белым городом и Старым, разрушенным – пролегала мертвая полоса.

Я помнила карту – оазисы были отмечены зеленым и пестрели гербами южных родов. Оазис – и барханы до следующего поместья, где отметки граничных столбиков почти не видны – постоянно заметает песок.